Та словно его мысли прочла.
— Не дёргайся так, — презрительно скривилась богиня. — Тебе понравится моё предложение.
— И всё-таки, — не спешил соглашаться Ренард. — Чья жизнь тебе понадобилась?
— Твоего старого знакомца. Колдуна.
— Вейлира?! — изумлённо уточнил де Креньян, когда справился с замешательством.
— Всё верно. Его, — кивнула богиня.
— Так он, вроде как, твой слуга, — вмешался в разговор Блез. — Зачем тебе его смерть?
— На всё-то вам людям нужна причина, — ядовито попеняла ему Третья Сестра, с трудом сдерживая нетерпение. — Будем считать это моей прихотью. Такое объяснение тебе подойдёт?
— Дело твоё, конечно, — растерялся Блез и пошёл на попятную, — Просто хотел узнать...
— И всё-таки, почему? — продолжил допрос де Креньян. — Мне интересны твои побуждения.
— Ублюдок переметнулся к Анку, — процедила богиня и её лицо омрачилось лютой ненавистью. — Получил от нас силу и предал. Он должен умереть.
Её злоба обжигала на расстоянии, и Блез уже трижды пожалел, что влез в разговор.
— Но зачем тебе я? — спросил Ренард. — Не проще тебе самой прикончить отступника?
— Так будет забавнее, — скрежетнула Бадб Катха зубами и добавила металла в голос. — Ну так что, согласен? Я два раза просить не привыкла.
Ещё бы де Креньян отказался. Он об этой встрече уже годы мечтал. В смысле не с богиней — с друидом.
— Согласен, — кивнул он. — Рассказывай, где его искать.
— Я сделаю лучше, — хищно улыбнулась богиня. — Я тебе его покажу.
Глава 7
Спросить, как именно она это сделает, никто не успел. За спиной Третьей сестры распахнулись чёрные крылья, выросли до невероятных размеров и приняли в свои объятия Псов. Всех троих. Вместе с конями. Ощущения были такие, словно их всех в глубокую яму бросили. Без дна. И они туда падали долго и кувырком.
Когда всё прекратилось и Ренард смог унять тошноту, он понял, что очутился в чьём-то дворе. Конечно, если можно судить по перекошенной ограде и распахнутой настежь калитке, уныло висевшей на одной петле.
Дальше простирался лес. Не Орлинский. Пожиже.
Первым тишину нарушил Гастон:
— Давно хотел извиниться, парни. Думал, с вами скучнее будет.
Блез только хмыкнул, а Ренард и вовсе ничего не ответил. Осматривался.
***
Места были, мало того, что знакомы — прочно связаны с воспоминаниями из прежней жизни. Вон там, у опушки он когда-то давно схватился с первым за всю свою бытность иным. Вон там, где очаг, его обмывала отварами тётка Клодина — хотела сбить со следа зловредных чужан. Аннет тогда ещё в доме пряталась, подглядывала и хихикала втихомолку…
Аннет… Как давно он её не видел…
В душе колыхнулась радость близкой встречи с любимой.
Ренард обернулся с затаённым дыханием, и хрупкое чувство оборвалось со звуком лопнувшей струны. От дома ведуньи ничего не осталось. Лишь печная труба одиноко торчала в груде угольев, золы и прогоревших дочерна брёвен.
— Что здесь случилось? — не своим голосом прохрипел де Креньян.
— Всё то же, — коротко бросила Бадб Катха, пристально взглянув на него. — Вейлир.
— Что сталось с Аннет?
— Откуда я знаю? Погибла, наверное, — равнодушно пожала плечами богиня. — Если уж колдун сюда добрался, вряд ли кого-то оставил в живых.
— Где он?! Ты обещала его показать! — взрычал Ренард раненым зверем.
— Так я ж не отказываюсь, — Бадб Катха сделала возмущённое лицо. — Просто сначала решила сюда заскочить, думала, тебе будет интересно. А колдун он здесь, рядышком. В Фампу обосновался.
Ренард в приступе ярости едва не раскрошил зубы.
«Обосновался?! Здесь?! В его родовых землях?! После всего зла, что успел причинить?!»
Богиня, наблюдавшая за эмоциями де Креньяна, чуть заметно кивнула в такт своим мыслям и дёрнула уголком рта в намёке на довольную улыбку. Большего она себе не позволила. Нужный настрой получен, дело осталось за малым.
— Подбросить? — участливо предложила она.
Ренард её не услышал. Он уже понукал коня, пуская того в галоп.
— Ну да, не так уж здесь и далеко, — пробормотала Бадб Катха в спину рыцарям, устремившимся вслед де Креньяну.
С этими словами она смазалась призрачной тенью и пропала. Не насовсем — незримо перенеслась в Фампу. Предстоящего действа она никак не могла пропустить.
***
Блез с Гастоном нагнали товарища почти у самой деревни.
— Смотри, — показал Бородатый на островерхую крышу церквушки.
Креста там не было. Шпиль венчала крестьянская коса, кое-как примотанная обрывком верёвки. Она напоминала кривую семёрку, символ Анку и его провозвестников. Ничего хорошего это не сулило.
Ренард скрипнул зубами, вбил пятки Чаду в бока и вырвался вперёд. Псы выстроились клином, загодя готовясь к атаке. Блез захлопнул забрало, в его руке заполыхала синевой чудовищная секира. Гастон на скаку взводил арбалет, изрыгая проклятия в адрес еретиков. Дестриэ яростно грызли поводья в предвкушении скорого боя.
Деревня встретила мертвенной тишиной, и сама была неживая. Перекошенные заборы, запылённые окна, провисшие крыши. Собаки не лаяли, не подавала голос скотина, ни одна хозяйка не костерила нерадивого муженька.
Тихо, как в склепе.
Ни детишек. Ни случайных прохожих.
Триал пролетел по улице, оставляя за собой топот копыт и пыльные сизые клубы. Вот уже показалась и площадь у церкви.
Здесь хватало и людей, и крестов.
Толпа поселян, многие с косовищами, внимала высокому иссохшему старцу. Тот стоял на крыльце дома Божьего, что-то вещал и размахивал руками, уподобившись ветряной мельнице. Вкруг торчали грубо сколоченные крестовины, и на каждой висел служитель истинной церкви.
Намётанный глаз Ренарда выхватил с десяток чёрных облачений храмовников, серые рясы святого Дознания, белые одеяния отцов-инквизиторов…
— Взять! — пронзительно каркнул старец, указав на всадников узловатым перстом десницы.
Толпа, как один, обернулась, и Ренард почувствовал, как зашевелились волосы под шлемом. У крестьян вместо глаз были буркалы, иначе не назовёшь. Белёсые, безжизненные и пустые, какие не у всякой нечисти встретишь.
— Одержимые! — прогудел Блез сквозь забрало.
А селяне уже развернулись и ковыляли навстречу Псам, покачиваясь в такт неуклюжим движениям. Их руки тянулись вперёд, пальцы скрючились в когти — одержимые жаждали плоти и крови.
— Козлобородый, чур, мой! — застолбил колдуна Гастон и, не целясь, разрядил арбалет в лоб ближайшего противника.
Одержимый рухнул под ноги другим, но те не дёрнулись, не вздрогнули, не оглянулись.