Глава 33
Моисея Гаврилова временно разместили в отдельном здании технического назначения. Камера его была аскетична: кровать, стол, стул, небольшое окно. Утром и вечером конвой выводил арестанта в уборную и на краткую прогулку.Его переодели, а Долгов, по моей просьбе, без лишней огласки достал всё, о чём просил Моисей.
— Здравствуй, Моисей.— Здравствуйте, ваше сиятельство.— Ты всем доволен? Всё предоставили?— Так точно, всё. Только бумагу качественную подобрать не удалось, — он довольно улыбнулся. — Но подделку распознает лишь специалист, да и то не всякий. Вот, извольте взглянуть.
Моисей продемонстрировал пятирублевку и десять франков.— Учитывая, какой инструмент был под рукой… — Он показал мне набор стальных перьев собственного изготовления.
Я взял купюру. На первый, да и на второй взгляд — не отличить от настоящей.— Будь у меня полный набор инструментов, станок для печати, да бумага с красками под стать — мои билеты вышли бы лучше казённых. С монетами сложнее — оборудование нужно иное, да и матрицу сделать не простое дело. А бумажные — и проще, и выгоднее.
Моисей замер, с напряжением ожидая моего вердикта.— Убедил, — сказал я. — Буду ходатайствовать, чтобы тебя оставили в моём ведении. Если всё получится, подыщем тебе особую тюрьму — с мастерской. Молись теперь своему божку, фальшивомонетчик. — Я усмехнулся.
Я направился к Бенкендорфу в Зимний дворец. Адъютант, доложив, немедля проводил меня в кабинет.— Прошу, ваше превосходительство.— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство!— Здравствуйте, Пётр Алексеевич. Проходите, садитесь, — указал шеф жандармов на кресло.
Его непривычная, нарочито простая манера насторожила меня.— Только что имел беседу с его величеством, — начал Бенкендорф без преамбул, и голос его утратил всякую мягкость. — Я был поражён распоряжением о казни петрашевцев. А когда государь соблаговолил открыть мне автора сей идеи… поражение моё стало безмерным.
Он сделал паузу, и его холодный взгляд стал тягостным.— Столь изощрённое наказание не пришло бы мне в голову. Все мои доводы, все усилия отвратить государя от этой затеи оказались тщетны. Его величество настаивает на сценарии с казнью и помилованием. — Бенкендорф отчеканил каждое слово: — Заявляю вам, это чрезмерно жестоко, Пётр Алексеевич. Впредь, подобные советы вы обязаны согласовывать со мной. Предварительно. Вам всё понятно?
— Так точно, ваше высокопревосходительство.
— Надеюсь мы поняли друг друга?
— Не извольте беспокоиться, Александр Христофорович. Всё произошло спонтанно на вчерашнем ужине у его императорского величества. Я не делал это преднамеренно. Император спросил, я ответил.
Бенкендорф внимательно посмотрел на меня.
— Хорошо, оставим это. Что вас привело ко мне?
Я выложил перед Бенкендорфом пять пятирублёвок и пять банкнот достоинством десять франков.
— Фальшивки, нечто подобное я ожидал от вас, Пётр Алексеевич. Очередная авантюра, грозящая большими неприятностями.
— Александр Христофорович. К чему ваше благородное возмущение и пафос. Обычная практика действенного воздействия на финансовую систему и экономику враждебного государства.
— За это во всех странах однозначно вешают.
Я с сожалением посмотрел на Бенкендорфа. — Наполеон во время своего вторжения буквально наводнил Россию сотнями тысяч фальшивых ассигнаций. Пришлось перевыпускать новые. Англия и другие страны грешат подобным и ничего. А мы, по-вашему, должны нести колоссальные убытки и благородно сносить подобное. — Грустно усмехнулся я. — Если вы столь категорично настроены против. Хорошо, выделяйте деньги из казны для нормальной работы моей конторы.
Я стал собирать разложенные на столе банковские билеты. Лицо Бенкендорфа исказилось гримасой неприятия.
— Пётр Алексеевич, как всё это я доложу его величеству? — В его голосе прозвучала некоторая растерянность.
— Александр Христофорович, даже не знаю, что ответить вам. Делать что-то, скрывая от его величества, мы не можем. Значит, придётся платить из казны. Сами понимаете, с малыми суммами затевать подобные игрища не получится.
— Я понимаю, — тяжко вздохнул Бенкендорф. — Попробую поговорить с его величеством. Надеюсь, он согласится. Хотя бы на ваши нужды. А вы гарантируете качественное изготовление банковских билетов?
— Александр Христофорович. При наличии качественной бумаги и красок, наши билеты будут лучше настоящих.
— Лучше не надо, хотя бы не хуже, вполне удовлетворит. — Тихо проворчал Бенкендорф.
— Александр Христофорович, мы с вами прекрасно понимаем, что найти нужные слова сможете только вы. Я предлагаю один из вариантов. Поверьте, это очень действенный способ. Поэтому все известные вам страны активно используют его.
— Вот так всегда, граф, навалите кучу проблем, а мне приходиться сглаживать углы и уговаривать императора, принимая на себя всё его неудовольствие. — С досадой проворчал Бенкендорф.
— Да, Александр Христофорович, чуть из головы не вылетело.
Я достал из папки портрет Бенкендорфа, нарисованный по памяти. Он надолго замер, созерцая своё изображение. Портрет вышел удачным — почти фотографическое сходство, и, судя по молчаливому вниманию, явно пришёлся ему по душе.
— Благодарю вас, Пётр Алексеевич. Признаю ваш талант. Удивительная манера… Никогда не видел подобного. Как всегда, необычно и изящно.
— Рад, что работа вам понравилась, — я сделал лёгкий поклон и собрался уже откланяться.
— Запомните, все ваши задумки — только с моего одобрения. Никакого своеволия.
— Непременно, ваше высокопревосходительство. Буду ждать вашего решения.
— Не стану об этом тревожиться, — успокоил я себя мысленно. — Моисей останется при мне и будет изготавливать документы — дело необходимое. А в свободное время можно занять его ювелирной работой. Вещь ценная и в делах наших пригодится».
— И ещё, граф, — Бенкендорф приподнял глаза, и уголки его губ дрогнули едва заметной улыбкой. — В четверг, в полдень, вам надлежит прибыть на приём к его величеству. Свободны.
Я спокойно воспринял приглашение императора. Не сложно догадаться, что будет награждать за хорошо проделанную работу.
Навестил Моисея, понимая, как он волнуется.
— Ну что, каторжник Гаврилов. На этот раз судьба не отвернулась от тебя, пока остаёшься у меня. Дальше всё зависит от тебя.
— Не сомневайтесь, ваше сиятельство.
— Тебе доставили набор ювелира?
— Да, но это совсем не то. Делать ювелирку ещё куда ни шло, а вот билеты не пойдёт.
— Хорошо, составь список необходимого, постараюсь достать. Насчёт ювелирки, она тоже необходима. Золотые червонцы подойдут?
— Вполне, ваше сиятельство. А что нужно сделать?
— Тут, Моисей, тебе полная свобода. Главное — сделай нам красиво, и будет тебе хлеб с маслом.
—