— Да! — оживился Масато. — Что если в каком-нибудь колодце энергия застаивается и… превращается во что-то интересное!
Он щёлкнул пальцами.
— По пути домой я видел старый колодец за стеной! Пахло от него… странно. Значит — научно интересно!
Коуки закатила глаза.
— Ки.
— Не спорь. Великие открытия не совершаются в комфорте! И потом, я возьму с собой защитные свитки.
Он действительно взял — десяток свитков, две верёвки, камень «для измерения духовного давления» (на деле просто булыжник) и пару засохших пирожков.
Так экипированный, он гордо направился к колодцу, а Коуки, неся мешочек с запасом орехов, трусила рядом.
Колодец стоял в старом дворе, заросшем мхом.
Вода в нём была тёмная, будто зеркальная, и холодная дрожь проходила по коже, стоило только заглянуть внутрь.
Масато посветил туда шариком Бакудо № 8: Сэки — мягкий отблеск скользнул по стенкам.
— Видишь, Коуки? Чисто, как совесть чиновника до зарплаты!
Но в тот момент, когда он произнёс это, вода дрогнула.
Сначала чуть-чуть, будто кто-то кинул камешек.
Потом снова.
И снова.
— Эм… ветер?
Коуки отрицательно качнула головой.
Из глубины донёсся звук — бульканье, за которым последовало глухое «шлёп».
— Ох нет… это не научно. Это — подозрительно.
Он хотел уже отойти, но в воде появилось свечение — синее, мягкое, похожее на дыхание.
Из тьмы медленно поднялось нечто.
Сначала показались длинные, полупрозрачные щупальца, переливающиеся духовной энергией, потом — округлое тело, словно сгусток воды с белыми узорами.
Существо походило на гигантского осьминога, но глаза его горели мягким бирюзовым светом.
— Это… дух воды? — прошептал Масато.
Коуки тихо пискнула, вцепившись ему в плечо.
Щупальце потянулось наружу. На конце, как на пальцах, блестели капли, каждая из которых светилась изнутри.
Оно мягко коснулось земли, оставив след — круг, который сразу начал испускать слабое свечение.
Масато попятился.
— Привет, дружище… Ты ведь мирный, да? Ну… водяной, гармоничный, тихий тип. Мы с тобой одной философии — не трогай, и тебя не тронут!
Щупальце замерло, потом рванулось вперёд.
— Аааа! — взвизгнул он и, не думая, выдернул свиток. — Бакудо № 9 — Гэки!
Вспыхнула красная лента энергии. Она обвилась вокруг тела осьминога, остановив его движение. Существо замерло, и на миг показалось, что всё закончилось.
— Получилось! — обрадовался Масато. — Видишь, Коуки? Я приручил его!
— Ки! — отрезала обезьянка, указывая лапой.
Лента дрогнула. Осьминог, словно вспомнив, что он огромный, издал низкий, тягучий звук, похожий на рев через толщу воды, и рванулся — энергия заклинания затрещала.
— Так, срочно план “Б”: паникуем красиво!
Он бросился в сторону, откатываясь за старую телегу, и вытащил следующий свиток.
— Хадо № 11 — Цукаё! Нет, не то… Хадо № 31 — Шаккахо!
На ладони вспыхнул алый шар пламени.
— Только бы не взорвалось прямо в руках…
Он метнул его в воду — всплеск, столб пара, ослепительный свет. Вся площадь огласилась хлопком, словно гигантская сковорода захлопнулась крышкой.
На секунду всё стихло.
А потом вода взвилась фонтаном, и из него вырвались три огромных щупальца.
Одно ударило по крыше сарая, второе — в землю рядом с Масато, третье ухватило бочку и метнуло в сторону рынка.
Бочка попала в лавку Сакуры.
— ШИНДЖИ!!! — донёсся знакомый женский вопль. — ЕСЛИ ТЫ ОПЯТЬ ПОРТИШЬ МОЙ РАЙОН!..
— Я в процессе спасения мира! — выкрикнул он, прячась за каменную стену.
Щупальца снова ударили. Пыль, грохот, визг обезьянки.
— Ладно, думаю, пора применить мою новую теорию!
Он быстро начертил на земле два круга: один — символ Фусиби (сетевой барьер), второй — изогнутую линию Окасен (огненная дуга).
— Если соединить духовный поток и направить через резонанс… может, получится!
Он прыгнул в центр, сложил пальцы и прошептал:
— Фусиби!
— Окасен!
Два заклинания вспыхнули почти одновременно. Воздух загудел, словно натянутая струна. Свет переплёлся, образуя спиральный щит из пламени и света.
Осьминог рванулся к нему, но его щупальца, коснувшись барьера, начали испаряться, словно таяли в воздухе.
Каждый удар отзывался громом, но спираль держалась.
Масато, зажмурившись, вкладывал остатки реяцу — пальцы дрожали, пот капал на землю.
— Давай же… давай… держись…
Существо издало протяжный вой — не злобный, скорее, мучительный, как будто оно не нападало, а просто не понимало, что происходит.
И вдруг вся вода вспыхнула синим пламенем, поднялась на мгновение — и осыпалась дождём.
Тишина.
Пыль медленно оседала, запах озона висел в воздухе.
Коуки осторожно выглянула из-за его плеча.
— Ки?
— Думаю… всё, — выдохнул Масато, садясь прямо на мокрую землю. — Эксперимент завершён. Безопасно. Относительно.
Он посмотрел на испарившийся колодец.
— Хм… теперь у нас нет воды. Зато есть научный отчёт.
Он открыл блокнот и написал дрожащей рукой:
> «Результаты опыта № 42:
Слияние Фусиби и Окасен создаёт барьер на основе плазменной спирали.
Эффективно против водных духов.
Побочный эффект: исчезновение источника воды, злость соседей, возможные приступы гения.»
Толпа, которая наблюдала издалека, начала аплодировать.
Кто-то крикнул:
— Он спас город!
— Да здравствует фокусник Масато!
Он поднял руки.
— Спасибо, спасибо! Всё под контролем!
И в ту же секунду из остатков колодца поднялся последний пузырь воды и шлёпнул его по лицу.
— Ну, почти под контролем… — пробормотал он, вытираясь рукавом.
Коуки захихикала.
— Ки-ки!
— Да, можешь смеяться. Только не говори потом, что я не учёный!
Он посмотрел на синие искры, всё ещё танцующие в воздухе, и тихо добавил:
— Знаешь, Коуки… если я ещё раз решу изучать духовные течения, пожалуйста, дай мне по голове.
— Ки.
— Хорошо. Только не слишком сильно.
Когда всё улеглось, а площадь снова наполнилась гулом, Сакура подошла, держа в руке половину разбитой бочки.
— Шинджи, — сказала она медленно, — если завтра у меня в лапше будет хоть капля этой твоей воды, я заставлю тебя пить её всю неделю.
— Обещаю, она безопасна! Почти святая!
— Будет святая, если я тебя пришибу.
Он улыбнулся виновато.
— Наука требует жертв.
— Тогда начни с себя, — буркнула она, уходя.
Масато выдохнул, глядя на разрушенный двор.
— Ну… по крайней мере, это было зрелищно.
Коуки согласно кивнула.
— Ки.
— И, возможно, немного глупо.
— Ки.
— Ладно, соглашусь. На этот раз — гениально-глупо.
Он засмеялся