Паша придирчиво оглядела сестер, застегнула верхнюю пуговицу на блузке Туси и проговорила, отвернувшись в сторону:
— Вы только не нападайте на него сразу с вопросами о наследстве. Ладно?
— Конечно.
Ну не может судьба так издеваться над человеком!
Навстречу идущим по проходу женщинам из-за стола понимался жених тети. Дина внутренне содрогнулась. Действительно красив, как древний бог. Голливудский красавец, который вчера помог ей на дороге, а сегодня выслушивал ее легкие и сердце.
— Подождите, подождите.
Никита посмотрел на Германа.
— То есть ты, Герман, был не только лечащим врачом Бориса, но и его жены? И ты тот самый альфонс, который предложил тете Паше руку и сердце в расчете на наследство, как думали племянницы?
— Для сыщика с легендарным прозвищем Коломбо вы удивительно… недогадливы. — Тусе надоело сидеть на диване, она снова забралась на подоконник и начала болтать ногами. В такт движениям под сарафаном то и дело обозначались круглые коленки. Это отвлекало Никиту, и он повернулся к Дине:
— Так?
— Вы спрашивали, когда я познакомилась с тетиным ухажером? Вот тогда и познакомилась. В кафе.
Герман, улыбаясь, поднимался из-за стола, Туся с Диной подходили ближе, Паша, волнуясь, шла позади. Но потом выскользнула из-за их спин и встала рядом с Германом.
— Знакомьтесь, девочки.
Дина первой подала руку. Герман ее пожал, он уже не улыбался.
Туся шутливо сделала книксен и просто помахала ладошкой.
— Привет, привет. Не вздумай называть меня Натальей. Я — Туся.
За столом Дина оказалась напротив Германа. Она замешкалась, когда все рассаживались, продумывая, как себя вести. Модель «защита отчета у главного бухгалтера» здесь не подходила. Надо было сделать так, чтобы тетя ничего не заподозрила и осталась довольна встречей. Значит, тактика будет другой — общаться так, как с мужем во время выяснения отношений: до последнего ни в чем не признаваться и притворяться. За годы жизни с ревнивцем Дина научилась виртуозно врать. Пока она настраивала себя на веселый разговор, Туся заняла самое выгодное место — подальше от Германа.
Все сразу оживленно заговорили. О погоде, природе, блюдах в столовой, о нейтрально-неинтересном, таком, чем обычно заполняют неловкие паузы первых минут знакомства.
— Что вам заказать, дамы?
— Я буду салат цезарь с креветками, а потом…
Дина пнула под столом забывшую об уговоре Тусю.
— А потом кофе. И пирожное.
— Мне тоже кофе и пирожное. — Дина, увидев, как тетя недовольно нахмурилась, добавила: — Мы же только что ужинали.
После того как официант, приняв заказ, ушел, снова возникла неловкая пауза.
— Ой, ну хватит вам сидеть как в театре. — Туся засмеялась, глядя на растерянные лица. — Хотите, я расскажу, как мы с Севой изображали влюбленную пару?
— Сева — это мой бывший муж, — торопливо пояснила Паша Герману, — он работает пластическим хирургом.
— Вот откуда у твоей племянницы сомнительная санаторно-курортная карта. Она тебе сказала, что я ее лечащий врач?
Герман в упор посмотрел на Дину, и та почувствовала, что не может отвести взгляд.
— А как бы иначе мы за сутки собрались и приехали? Сева сделал нам карты, а Лариса распорядилась, чтобы продали путевки. Все просто, доктор Ватсон. Ну ладно, в общем, слушайте…
Туся, не переставая болтать, прикончила принесенный официантом салат, Дина, стараясь не смотреть на Германа, фальшиво смеялась каждой Тусиной шутке, Герман пытался быть душой компании, а тетя к концу ужина совсем перестала улыбаться. В глазах ее застыл вопрос. Она без конца переводила взгляд с Германа на Дину, и та вдруг не выдержала:
— Мы пойдем? А вы еще посидите. Отличное кафе, можно будет как-нибудь еще раз собраться. Туся сегодня всю ночь болтала, и я не выспалась. Хочу лечь пораньше.
Сестры торопливо попрощались, стараясь не замечать разочарования на лице Паши, и вышли на улицу.
— Что это было? — Туся дернула сестру за рукав. — Зачем ты тетю обидела?
— Это он.
— Кто он?
— Красавчик, который мне колесо поменял. А еще он меня сегодня осматривал, водил пальцами по голой спине и слушал, как бьется в панике мое испуганное сердце.
— Приключение… — озадаченно протянула Туся. — То-то я смотрю, он Пашу почти не замечал, а все больше с нами общался. Еще подумала, что нет у него к Паше никаких чувств, Лариса права… Что будешь делать?
— Уеду завтра. Помирюсь с Борисом. А Паша выйдет замуж за Германа и родит. У них действительно будут красивые дети.
— Да ты влюбилась! — Туся схватила сестру за руку, развернула к себе и посмотрела ей в глаза, налитые слезами. — Правильно решила. Уезжай. Я тебя прикрою. Сажу, что срочно вызвали на работу. Мол, твоя главбухша сломала обе руки и не может ни писать, ни печатать на компе.
Дина тихо засмеялась.
— Пойдем в номер, надо собрать вещи. И я что-то волнуюсь. Борис вчера целый день звонил, а сегодня молчит. Как бы он не придумал какую-нибудь пакость.
Утром сестры еще спали, когда в дверь кто-то требовательно постучал.
Туся в пижамной куртке, коротких штанишках и с недовольным лицом, на котором отпечатались складки от подушки, открыла и тут же ушла назад в спальню. Она стащила одеяло со спящей Дины и погладила ее по плечу.
— Твой козел приехал. Иди разбирайся.
Туся спрыгнула с подоконника, снова села рядом с сестрой и обняла ее.
— Ну, вот так мы здесь и собрались все вместе, Коломбо. У вас есть еще вопросы?
Никита, сунув руки в карманы, перекатился ботинками с пятки на носок и обратно.
— Вопросы есть. Борис приехал, чтобы забрать Дину или уже с путевкой?
Ответил Герман:
— Он приехал рано утром — персонал еще только занимал свои места — и сразу поперся к главврачу разбираться. Мне Лариса рассказывала. Устроил скандал, и она предложила ему путевку со скидкой. А меня назначила его лечащим врачом, сказала, что я лучший нейроортопед.
— Муж собрал мои вещи и отнес в этот номер. Мы стали жить здесь, а Паша перебралась к Тусе… Кто-нибудь хочет кофе или чаю? — Дина оперлась о плечо Туси, встала и вопросительно всех оглядела.
— Я буду кофе, — сказала Туся. — А Коломбо не предлагай. Еще подумает, что мы туда яд подсыпали. Я помогу тебе. Где у вас чайник?
— Дина, а муж, узнав, что Герман и ваш лечащий врач, не устроил сцену? Не потребовал, чтобы вы сменили специалиста? Если бы моя жена лечилась у такого красавца, я бы ревновал.
Дина остановилась посреди комнаты, держа в руках сахарницу и стаканы, задумалась, словно вспоминая,