— Что ж, — подытожил Никита, отмахиваясь от комара, который упорно хотел сесть на его ухо, — осталось выяснить, кто избил вашего «старого козла» после того, как тот избежал позорной смерти от компота.
Туся вдруг испытала чувство огромной благодарности к Коломбо. Он, в отличие от Германа, над ней не смеялся, а протягивал руку помощи. Как будто понял глупый порыв Туси, ее чувства в тот момент. И принял. И даже сам назвал Бориса козлом — в первый раз, а раньше только «Борис» или «потерпевший».
— Я могу вам рассказать про драку. Я гуляла допоздна в парке, не хотела возвращаться в номер и видела, как мужа пинали. — Дина нашла под столом руку Паши и горячо сжала. — Его били какие-то неизвестные, наверное, по работе Борис им что-то наобещал и не выполнил.
— Дина… А вы смотрели, как пинают вашего мужа, и даже не вступились за него? Не подбежали, не потребовали прекратить?
Воспитанная и вежливая Дина с зелеными русалочьими глазами вдруг показалась Никите холодной и скользкой хищной рыбой.
Она набрала в грудь воздуха, словно хотела закричать, потом задумалась на пару секунд, с силой выдохнула и жутко улыбнулась.
— Нет.
Дина
…Конечно, она узнала того, кто первым напал на Бориса. Это был бывший муж тети, музыкант. Узнала его, правда, не сразу. Как-то он за эти годы потускнел и потолстел, превратившись из кумира девчонок в лысоватого, опухшего папика, одетого в кожу и увешанного, как и в молодости, разнокалиберными цепочками. Незадолго до этого Дина увидела, как тетя разговаривает с ним на площадке возле входа в главный корпус, показывает что-то в телефоне. Дина сильно удивилась, но вмешиваться не стала — решила проследить, узнать, что они затевают.
— Я потом подошла, когда все было кончено. Помогла Борису подняться. Вытерла кровь с лица. Мы молчали, но у меня в душе все пело. Я-то понимала, что он сейчас чувствует. Унижение и боль. Он встал, оттолкнул меня и поплелся, не оглядываясь, в корпус. А я еще погуляла.
Дина помолчала.
— А про компот я только сейчас услышала. Спасибо, Тусенька.
В беседке установилась тишина. Паша благодарно погладила руку Дины под столом, а потом посмотрела на Никиту:
— Я. Это я попросила бывшего мужа избить Бориса. — Голос ее прозвучал хрипло, будто она волновалась. — Туся обиделась на меня за то, что я не поддержала ее планы убийства, Дина куда-то исчезла, все в семье развалилось, рассыпалось, как штукатурка от старости.
Я видела его пару раз — своего третьего мужа — в столовой и у процедурных кабинетов, мельком. Не сразу узнала, но потом подошла, мы разговорились. Обычная болтовня ни о чем: как ты, а как ты. Он что-то разошелся и никак не мог остановиться. Говорил о разводах, у него их уже три, о детях, разъехавшихся с новыми отцами по разным городам, о карьере, так и не сложившейся, мол, молодым сейчас легче продвинуться, если умеют пользоваться соцсетями. Похвастался, что к нему сюда из города приехали поклонники, когда узнали, что бывшая звезда отдыхает в санатории. Думаю, что поклонники такого же возраста, как он сам, и, скорее всего, это поклонницы. Все-таки в молодости он был знаменит. Его песни до сих пор время от времени звучат по радио. Потом он спросил, почему я расстроена. И я выложила ему про зятя-тирана, про то, что не дает развода племяннице, издевается над ней и распускает руки. Он сам предложил наказать Бориса. Я сначала отказалась, а в тот день, про который вы, Никита, спросили, сама его нашла и показала фото в телефоне. Он даже обрадовался, что сможет мне помочь. Винил себя в нашем разрыве и решил так загладить причиненные мне проблемы. Я не чувствовала, что делаю что-то плохое. Пусть Борис хоть немного побудет на месте Дины. Правда, я думала, его просто напугают, не предполагала, что «уронят и отпинают», как вы выразились.
— А если бы предполагали, отказались бы от такой услуги?
Паша задумалась, как только что Дина, а потом пожала плечами:
— Нет.
Никита с силой захлопнул блокнот.
— Что ж, подытожим. Это была «мягкая волна» приближающегося цунами. Ничего не изменилось в мотивах Дины. Борис не давал развод, да еще угрожал, что раскроет тайны Паши и Туси. И вы, Дина, решили пожертвовать собой ради семьи. Или освободиться от мужа радикально — убить?
— Какие еще тайны? — Дина вскинула голову. — Борис приказал ждать, пока тетя оформит на него офисы, а потом он подпишет согласие на развод. Я согласилась на его условия.
— А мне кажется, вы должны были кинуться к тете, удивляться, возмущаться и требовать, чтобы Паша ни за что и никогда не делала такой глупости. Я думаю, что муж с удовольствием сообщил вам причину такого решения Паши. Вот только тогда вы и согласились ждать. Ведь у Бориса был компромат на Пашу? Да, Паша? Это и есть мотив, о котором вы никак не хотите нам поведать. А я вначале предполагал, что муж племянницы просто отжимал у вас бизнес.
Дина и Туся вдруг бросились к Паше, прижались и горячо заговорили одновременно:
— Ну какая ты глупая, тетя Пашка!
— Паша, ну неужели ты думаешь, что мы бы не поняли?
— Я так тебя люблю!
— И я!
Лицо Паши пошло красными пятнами, в глазах сверкнули слезы.
— Я была такой молодой дурой! Как я могла вдруг решить, что вы мне не нужны!
Герман осторожно подошел к сплетенным в узел женщинам и кашлянул:
— Паша, я тоже тебя люблю. Даже не думай, что тебя бы кто-то осудил.
Паша резко высвободилась, вытерла насухо глаза тыльной стороной ладони и с горечью посмотрела на Никиту:
— Никогда не делайте поступков, о которых потом будете жалеть всю жизнь.
— У меня в багаже такой уже есть. — Никита с серьезным видом кивнул. — Я имею опыт.
— Когда погибли мои родители и сестра, я была в каком-то трансе. Девочки переехали ко мне. На меня вдруг свалился быт, ответственность, юридические