Задумавшись, Никита не заметил, как прошло время. Тишину нарушил хруст песка под чьими-то ногами.
— Хорош рыбак! — раздался насмешливый голос Германа. — Хоть бы удочку размотал, симулянт. Привет!
Подойдя, он пожал руку Никите и скинул куртку, подставляя лицо солнцу.
— Тоже сбежал из бабьего царства? — усмехнулся Никита.
— И не говори. Там такой шум поднялся из-за нашего подарка! Туся как-то странно молчит, а теща и Сонечка кудахчут каждая на свой лад.
— Что за подарок?
Никита с Тусей договорились, что в дни рождения дочери будут преподносить отдельные гостинцы от папы и мамы вместо одного общего. «Пусть счастья будет много» — так объяснила Туся, когда предложила эту идею. А тут уже подарки и от других родственников пошли.
— Придешь — увидишь. — Герман сделал вид, что его заинтересовал выброшенный ночью на берег отколовшийся кусок льдины с вмерзшей в него целиком тушкой щуки.
— Чувствую подвох, колись, что привезли?
— Оценишь, когда вернешься, — повторил Герман и тихо засмеялся, сдаваясь. — Тебе будет с кем сбегать на рыбалку.
— Собака? Ты спятил!
— Твоя дочь уже придумала псу имя — Следопыт. Мечтает ходить с ним в лес и распутывать звериные тропы.
— Вряд ли она сказала это сама, слишком сложная конструкция фразы, а ей сегодня исполнилось только два года. — Никита покачал головой. — Так и слышу в поздравительной речи твои слова. Поэтому ты и сбежал? Чтобы гнев тещи и Туси не обрушился на твою голову? Моя мама наверняка промолчала.
— Меня послали за тобой. Я уже успел разжечь дрова в мангале, Дину сразу пристроили резать овощи вместе с твоей мамой, Паша накрывает на стол — и просила тебя поторопить.
— Ну пойдем.
Двухэтажный дом с резными наличниками и широким крыльцом показался из-за забора, отгородившего участок от леса. Тянуло дымком из мангала, и запах березовых поленьев смешивался с горьковатым ароматом хвои. Рядом, за забором, ютились пристройки: сарай с инструментами для сада, не используемыми уже много лет, и колодец-журавль, который по утрам скрипел от ветра и будил соседских кур.
По саду носился маленький ураган. Сонечка, одетая в синие резиновые сапожки, красную шапку с большим помпоном, связанную ей ко дню рождения мамой Германа, и короткий пуховик, пряталась, перебегая от дерева к дереву, и выкрикивала из-за ствола все команды подряд, которым за час ее успела научить Туся:
— Следопыт! Сюда! Искать! Сидеть! Лежать!
Большелобый лохматый черный щенок с белыми и рыжими пятнами на боках, чуть прихрамывая, гонялся за ней, принимая правила игры, и заливисто лаял.
Паша, раскладывая приборы на большом столе на веранде, умильно поглядывала на внучку через распахнутое окно.
Через час, когда мясо в мангале поджарилось, мужчины принесли шампуры и выложили аппетитные куски свинины, покрытые золотистой корочкой, в большое блюдо. Рядом мама Никиты поставила стеклянную кастрюльку с отварной картошкой, посыпанной зеленью, Дина принесла из кухни миски с салатами, а Паша водрузила в центре стола торт, похожий на теремок. Из его окошек выглядывали зверушки: лиса, заяц и ежик.
Пока Соня со Следопытом еще играли в саду, взрослые решили начать праздновать. Никита принес из погреба запотевшую бутыль с домашним вином, Туся достала пузатые рюмки из старого буфета, оставшиеся еще от бабушки с дедушкой. Каждый наложил в тарелку горкой еды, и вдруг все замолчали, не зная, кто первый должен открыть торжество.
— Никита, скажи тост.
— Давайте лучше мы начнем. У нас есть новости. — Дина тихо засмеялась, глядя на озадаченные лица. — Я беременна! Двойня. Мальчики. Не говорила долго, чтобы убедиться, что все в порядке, и подождать результата УЗИ. Ну и свекровь советовала подождать с объявлением.
— Двойня! — завопила Туся, выпрыгнула из-за стола и обняла по очереди сестру и Германа. — Пусть родятся разноглазыми? Один глаз зеленый, как у тебя, другой голубой, как у Германа. Будет красиво!
— Отличная особая примета. — Никита кивнул, сдерживая смех. — Когда твои племянники в пубертатном возрасте сбегут из дома, прихватив нашу дочь, полицейские разыщут их очень быстро.
— Подождите. Мне тоже нужно кое-что вам сказать. — Паша строго посмотрела на собравшихся за столом и вдруг смутилась. — По совету нотариуса я наняла управляющую компанию. Она будет заниматься офисной недвижимостью и арендой квартиры и дачи, а я — получать денежки. Пока, правда, не знаю, куда их девать. Жилье внукам и внучке покупать еще рано. Свадебные путешествия в ближайшие двадцать лет им тоже не угрожают. Я открыта для советов и пожеланий. Давайте решать вместе. Мы же семья.
— А может, съедемся? — Туся подняла руку, словно просила дать ей слово на общем собрании. — Будем жить в одном поселке. Так, чтобы дома стояли близко. А то Паше придется без конца ездить на автобусе от нас к Динке и обратно, чтобы приглядывать за внуками. Маму Германа к себе заберем. Чего она одна живет, ей уже семьдесят пять лет. У нас вон как хорошо. Будет стареть, сидя в кресле-качалке в саду у сирени, и любоваться подрастающими близнецами. — Она вдруг спохватилась, покраснела и повернулась к свекрови, тихо слушавшей семейные разговоры: — И вы, мама, тоже к нам переезжайте. В деревне лучше жить, чем в городе. Волга рядом. Сосновый бор недалеко. Грибы-ягоды.
— Спасибо, дочка. — Свекровь понимающе улыбнулась Тусе, будто услышав между слов все, что та не решилась сказать вслух. — Но пока я никуда не собираюсь. У меня в городе налажена жизнь: мы с девочками в кафе по четвергам ходим, в спортзал вместе, а в выходные или на выставку, или на концерт. Вот исполнится мне семьдесят пять, тогда и приеду, а может, Паша на помощь позовет, с тремя-то внуками ей одной сложно будет.
— Здесь недалеко коттедж продается, старый, но можно отремонтировать. — Никита вопросительно посмотрел на Германа.
— Лучше вы к нам. Можем что-нибудь подыскать рядом. Мы теперь не уедем. — Голос Германа, обычно спокойный, дрогнул. — Мне предложили место главного врача санатория, и я уже дал согласие.
Паша ахнула, а Никита одобряюще опустил руку Герману на плечо. Туся захлопала в ладоши, а потом наигранно нахмурилась.
— Ну это еще посмотрим, мы к вам или вы к нам, — буркнула она, уже начавшая мечтать, как они вместе с Диной будут растить детей. — В этом доме бабушка с дедушкой после войны жили.
— Да, давайте сохраним родовое гнездо? — Паша обвела взглядом выцветшие обои, которые они с Диной клеили больше десяти лет назад. — Здесь столько воспоминаний. Деньги есть. Можно придумать