Джлус останавливает нас на краю их кружка, пользуется моим ошарашенным состоянием, поднимает мою маску и шепчет:
— Сосед Жан-Клода по комнате, Вест.
Вест.
О чёрт. Теперь, благодаря моему недавнему увлечению горячими историческими романами, у меня ещё более высокие ожидания от этого парня с именем вроде Вест. Я представляю обременённого обязанностями герцога, и как его бриджи из оленьей кожи натягиваются на бёдрах, пока он мрачно бродит по вересковым пустошам, колышущимся на ветру. Приготовившись к герцогскому великолепию, я подавляю прилив тревожности, когда Джулс присоединяется к трио, а Вест поворачивается лицом ко мне.
Сногсшибательные ореховые глаза встречаются с моими и раскрываются шире. Но я недолго задерживаюсь на глазах. Я слишком охвачена любопытством, слишком заворожена, мой взгляд путешествует по нему, упивается деталями. Его кадык дёргается при глотке. Его ладонь сжимает бокал, кожа на костяшках пальцев грубая, кончики пальцев покрасневшие и шершавые. В отличие от беспечного Жан-Клода, чья поза высокомерно расслабленная, галстук тоже ослаблен, в этом мужчине нет ничего расслабленного или небрежного. Прямая как кол осанка, ни единой складки в поле зрения, ни один волосок не выбился из укладки.
Его взгляд тоже путешествует по мне, и пусть я плохо читаю выражения лиц, я превосходно умею замечать, когда они меняются. Я подмечаю секундный момент, когда его черты напрягаются. И жар, который ранее наполнил мои вены, остывает до холодного морозца.
Я наблюдаю, как он отмечает татуировки, кружащие по моему телу, начиная со шмеля, который танцем спускается по моей шее, по груди и под платье. Его взгляд скользит вверх к моим пушащимся после недавнего душа волосам и растрёпанной челке. Наконец, он обращает внимание на белую шерсть семейного кота Пака, прилипшую к моему чёрному платью. В районе моих коленей весьма заметна пушистость, где Пак припарковал свою задницу перед тем, как я его согнала. Мистер Чопорный и Подобающий, похоже, думает, что я забыла ролик для чистки одежды. Он стопроцентно осуждает меня.
— Беатрис, — говорит Джулс.
Я моргаю, встречаясь с ней взглядом.
— Что?
После двадцати девяти лет совместного сосуществования я знаю, что её терпеливая улыбка в сочетании с моим полным именем означают, что я опять отключилась, и она повторяет свои слова.
— Я сказала, это Джейми Вестенберг. Он предпочитает, чтобы его звали Вест.
— Можно и Джейми, — говорит он после неловкой паузы. Его голос низкий, но в то же время тихий. Он ударяет по моим костям как камертон. Мне это не нравится. Ни капельки.
Он всё ещё пристально изучает меня — этот мужчина, который, как я решила, определённо не получит права испортить всех Вестов из исторических романов и вместо этого будет называться Джейми. Имя Осуждающий Джейми подходит ему гораздо лучше.
Его глаза вернулись к своему занятию, путешествуют по татуировкам на моей шее, на ключицах. Его критический взгляд напоминает рентген. Мои щёки заливает жаром.
— Нравится то, что ты видишь? — спрашиваю я.
Джулс стонет, отбирает у Жан-Клода напиток и залпом выпивает половину.
Джейми резко поднимает взгляд к моим глазам и прочищает горло.
— Прошу прощения. Ты показалась... знакомой.
— О? Вот как?
Он снова прочищает горло и поправляет очки на переносице.
— Все эти татуировки. Они напомнили мне о... я на мгновение принял тебя за кое-кого другого.
— Именно это хочет услышать тот, кто расшибается в лепёшку, разрабатывая чрезвычайно индивидуальные татуировки, — говорю я ему. — Что они такие непримечательные, что их легко перепутать с кем-то ещё.
— Я думал, ты привыкла, что тебя путают с кем-то другим, — говорит Джейми, взглянув на мою близняшку.
— Отсюда и чрезвычайно индивидуальные татуировки, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Чтобы выглядеть как я, а не как кто-то другой.
Он хмурится, оценивая меня.
— Что ж, никто не может сказать, что ты мало работаешь над достижением цели.
Кристофер хрюкает в свой напиток. Я потираю средним пальцем крыло носа.
— Может, Вест узнаёт эти татуировки, потому что вы двое натыкались друг на друга в городе... где-то... в какой-то момент? — с надеждой говорит Джулс.
— Сомнительно, — отвечаю я. — Ты же знаешь, я мало куда-либо выхожу, и уж определённо не в такие места, куда ходит кто-либо такой чопорный — то есть, серьёзный — как он.
Джейми прищуривается.
— Учитывая, что тот клуб, в который Жан-Клод затащил меня в прошлом году, был обителью хаоса, и вдобавок совершенно неприлично распускающая руки женщина наблевала мне на обувь, я пересматриваю это утверждение. Возможно, это была ты.
Жан-Клод потирает переносицу и бормочет что-то на французском.
Я улыбаюсь Джейми, но это больше похоже на оскал.
— Обители хаоса не в моём вкусе, но я уверена, что кем бы ни была та бедняга, что наткнулась на тебя, и потом её стошнило, эта её рвота была непроизвольной реакцией на неудачу в виде встречи с тобой.
Джулс пихает меня локтем.
— Что на тебя нашло? — шипит она.
— Я помню ту ночь, и это определённо была не она, — говорит Жан-Клод, обращаясь к Джейми, затем переключается на меня. — Вест решительно настроился умереть несчастным старым холостяком и сделался брюзгливым в своём уединении. Прости его заржавевшие манеры.
Щёки Джейми покрываются малиново-красными пятнами, пока он смотрит в свой полупустой бокал.
Решительно настроенный холостяк? Значит, не только я избегаю романтики. Проклятье. Я не хочу чувствовать родство с мистером Очкастый Кол в Заднице.
— Би тоже, — добавляет Джулс как типичная назойливая и читающая мысли двойняшка. — Она зашипела на меня сегодня, когда я нашла её в укрытии. Решительно настроенная старая дева одичала, — улыбнувшись Жан-Клоду, она говорит нам: — Но я не менее решительно настроена добиться, чтобы она убрала коготки и была так же счастлива, как и я.
Эти двое обмениваются влюблёнными взглядами, а затем долгим медленным поцелуем, от которого съеденные крекеры и сыр подступают обратно к моему горлу. Когда один поцелуй превращается в несколько поцелуев, Кристофер поправляет наручные часы. Джейми изучает свой бокал. Я убираю шерсть Пака со своего платья.
Подняв взгляд от часов, Кристофер смотрит на меня и многозначительно поднимает брови. Я пожимаю плечами. «Что?»
Он вздыхает, затем поворачивается к Джейми.
— Итак, Вест, вы с Жан-Клодом давно знакомы, верно?
— Наши матери дружат, — говорит ему Джейми. — Я знаю его всю свою жизнь.
— Точно, — продолжает Кристофер. — Вы учились в одной школе-пансионе?
— Нет, наши матери учились в одной школе-пансионе в Париже, откуда они родом. Семья Жан-Клода переехала в Америку, когда мы были уже подростками, а потом наши академические пути не пересекались до тех пор, пока мы не поступили в один и тот же университет.
Я закатываю глаза. Ну