На это у котов не находится ответа. У меня тоже не ответов, хоть для этой дилеммы, хоть для того, что случилось в кладовке. До заточения там мы едва могли поддерживать разговор, а то, что нам всё же удавалось, являлось моделью социальной катастрофы.
Так почему я захотел поцеловать её?
И почему сложилось такое впечатление, что она хотела поцеловать меня в ответ?
Застонав, я закрываю глаза и начинаю перечислять каждую кость в человеческом теле. Обычно это быстро меня усыпляет. Врачебная версия пересчитывания овец.
Но даже это не работает. Потому что называя каждую кость, я представляю эту кость у Беатрис.
Ключица. И то, как тени целовали её ключицы.
Челюсть. То, как были сжаты её челюсти, как поджимались мягкие губы.
Пястная кость, проксимальная, средняя, дистальная фаланги. Её проворная рука, сжимающая фужер шампанского, собирающая хрустящие крекеры и белоснежный сыр. Один палец, проходящийся по её губам, и эротичное причмокивание, с которым она всосала крошку насыщенного бри.
— Ладно, — бормочу я, не обращаясь ни к кому конкретному. Уж определённо не к моим котам, которые до сих пор наблюдают за мной с неодобрением в глазах, которое напоминает мне о другом кошачьем взгляде, светившемся презрением.
Я откидываю одеяла и встаю.
— Пора принять холодный душ и освежить в памяти латынь.
Глава 5. Би
— Беатрис Аделаида, — я с задержкой осознаю звонкие бубенцы, сообщающие об открытии двери магазина, и голос, который только что произнёс моё полное имя.
Подняв взгляд, я хмуро смотрю на Джулс.
— Ты чего не спишь в такую рань?
— Есть такая штука, называется кофе, — отвечает она. — И будильник.
Её улыбка такая невинная, пока она прогуливается по «Дерзкому Конверту», магазину уникальных канцелярских товаров Сулы, которым я управляю и для которого разрабатываю дизайны. Но я знаю свою сестру лучше всех, и я чую от неё озорство так же, как чую булочную, которую она посетила по дороге сюда. Она что-то задумала. Я не знаю, что, но после недели плохого сна после той несчастной вечеринки я слишком устала, чтобы выпытывать это из неё. Так что я снова склоняюсь над антикварной стеклянной витриной, заваленной моими разноцветными ручками и скетчбуком.
Утро понедельника всегда проходит тихо, поэтому я обычно рисую, придумываю новые идеи. Когда приходит покупатель, я просто отодвигаю свои рисунки в сторону, и никто даже не заметит, что Би, работающая за кассой, также является самой покупаемой художницей этого магазина.
— Он выглядит знакомо, — говорит Джулс.
— Что?
Она кивком показывает на бумагу под моей ручкой.
— Я говорю, он выглядит знакомо.
Я смотрю на свой рисунок, затем резко накрываю его ладонью. Это профиль человека, который вовсе не ответственен за мой плачевный сон, и который определённо не снился мне каждую ночь с тех пор, как мы вместе застряли в той крошечной кладовке. Чьи руки обхватывали мою талию, привлекая меня к его телу, и я совершенно точно не воссоздавала это в своём спящем мозгу и не просыпалась с этой мыслью на грани сокрушительной разрядки.
Потому что я бы никогда не стала видеть сны о человеке, который заставлял меня чувствовать себя собачьим дерьмом с момента нашего хлесткого знакомства и до его поспешного ухода, который заставил меня почувствовать себя дурой.
Ладонь моей сестры крадётся к моему скетчбуку, и я отдёргиваю его подальше.
— Не подглядывать мои рисунки, — говорю я ей.
Широко улыбнувшись, Джулс разворачивается и направляется в мой уголок магазина, к коллекции «Озабоченные Открытки». Она берёт открытку с замысловатым цветочным дизайном и щурится.
— Что тут? — спрашивает она.
— Эй, мисс Масляные Пальцы, положи открытку.
Она её переворачивает.
— Не знаю, о чём ты говоришь.
— Я слышу шорох пергамента в твоём кармане, и от тебя пахнет шоколадным круассаном. Если ты не взяла его в «Нанетт» перед приходом сюда, я куплю тебе лифчик на косточках.
Рассмеявшись, она переворачивает открытку обратно и поворачивает боком.
— ДжуДжу, — предупреждаю я. — Если поставишь пятно, тебе придётся купить.
Вздохнув, она хватает конверт в дополнение к открытке и приносит их к кассе. Кладёт и то и другое, опирается локтями на стекло и проводит пальцами по изящным цепочкам, свисающим со стенда для подвесок.
Я отпихиваю её руку.
— Тебе обязательно всё трогать?
— Сказал самый тактильный человек из всех, что я знаю. А теперь скажи мне, — она постукивает по открытке пальцем с идеальным маникюром, — что на ней?
Мне не нужно повторно смотреть на дизайн. Как только я составила концепцию, она навеки остаётся в моём мозгу.
— Вульва.
— Нет, неправда! — она разворачивает открытку, пытаясь найти такой угол, который поможет ей разглядеть спрятанный узор.
Я привыкла к этой рутине. Прошло полтора года с тех пор, как я расширила свою работу эротической художницей и перешла от работ на заказ к моему хлебу с маслом: «Озабоченные Открытки». Обширная коллекция открыток, канцелярских товаров и других бумажных изделий, мои «Озабоченные Открытки» включают всё, от роскошных пейзажей природы до абстрактных геометрических узоров, в которых прячется чувственное изображение.
Всё это началось как шутка, когда однажды, на киновечере с Джулс, Сулой и Марго я особенно напилась. Сула, которая владеет «Дерзким Конвертом», влюбилась в идею линейки канцелярских товаров, которые можно было бы подарить своей родственнице с жемчугами, и так никогда не узнает, что ей подарили; а также любовнику или любовнице, тем самым поведав, о чём именно ты думаешь. Теперь это наиболее успешно продающаяся линейка товаров в «Дерзком Конверте».
— Ты такая талантливая, — бормочет Джулс. — Как думаешь, ты сможешь вделать что-то подобное в приглашения на мою свадьбу?
Мы уже перешли к приглашениям на свадьбу? Она обручилась неделю назад.
— Ни за что. Мама их слишком быстро подмечает.
— Но она ничего не имеет против. Более того, я практически уверена, что ей бы хотелось хвастаться о тебе на карточном вечере для дам. Даже папе нравится твоё искусство.
— Потому что он безнадёжно плох в попытках разглядеть, что там изображено, и пребывает в блаженном неведении.
Джулс улыбается.
— Вот именно. Так что я не приму отрицательного ответа. Мои свадебные приглашения будут оригиналами Беатрис Уилмот.
Я записываю её открытку на свой счёт в магазинном айпаде, которым мы пользуемся для транзакций, и списываю оплату со своей карты. Положив открытку и конверт в один из наших тонких пакетиков из переработанной бумаги, украшенный логотипом «Дерзкого Конверта», я поднимаю взгляд на Джулс, которая действительно украдкой щиплет шоколадный круассан в кармане и отправляет кусочки в рот.
— Что ж, теперь, когда мы разобрались