— Это она, Вельгорн, — сказал кто-то рядом, и я открыла глаза, ничего не увидев, потому что после слепящего неба было довольно темно. И… тепло.
— Прости, что не верил тебе, Элантар. Я правда считал, что ты придумал себе красивую сказку, чтобы не сойти с ума…
— Со временем мне тоже стало казаться, что я это придумал, брат. Она так испугалась тогда, что её вышвырнуло обратно почти сразу, как я коснулся её. Но я запомнил. Она тогда ещё совсем девочка была, но это она. Запах. Рисунок ауры. Ощущения… Это она. Но как?..
— Мир изменился, Эл… Он сам помогает нам найти их, сводит нити судеб воедино… Хотя и доставила же она проблем! Угрожала Еву пристрелить, представляешь!
Я почувствовала на себе взгляд тёмно-синих завораживающих глаз — даже не видя их, я знала, что так может смотреть только он, мой сапфировый рептилоид, растудыть его в пятку…
Но главным было то, что мы в тепле. Кровь снова весело бежала по сосудам, лёгкие не жгло стужей… Я полулежала в удобном кресле, застеленном меховыми шкурами, рядом со мной пылал божественно прекрасный красно-рыжий цветок огня в грубо сложенном, но по-своему красивом камине, распространяя вокруг волны блаженного тепла. Я протянула к нему руки и невольно улыбнулась. Синие глаза продолжали следить за мной, и я, наконец, решилась с ними встретиться.
— Как ты себя чувствуешь, Хранительница?..
— Нормально вроде. — Я осторожно перевела взгляд на того, кто показался мне ангелом. При свете очага в полумраке комнаты он уже не казался таким потусторонним, но всё равно от его белоснежно-хрустальной красоты было сложно оторвать глаз. — Здравствуй, Элантар.
— Для меня величайшая честь принимать тебя в моём скромном жилище, Хранительница Ева.
И я, уже прекрасно понимая, что сейчас произойдёт, всё равно внутренне сжалась, когда это совершенство опустилось передо мной на колено и приложило мою всё ещё красную от холода руку ко лбу. Камень в обруче коснулся кожи, и я невольно вздрогнула, почувствовав болезненную искорку, проскочившую до самых пяток, как удар крошечной молнии.
— Прости, Хранительница… В обруче талисман моего рода, я никогда не расстаюсь с ним. Ты почувствовала его силу. А это может значить только одно — ты — далёкая правнучка Элианны, когда-то отдавшей сердце моему старшему брату… Моё имя — Элантар Риим’Дар Ферност, Белый дракон из рода Ледяное Крыло. Виз-‘заран, Даван’киир. Фен кос нуст ни, Вос-‘минок.
Вот и знакомая вибрация пространства, и покачнулся в глубоком поклоне каменный цветок в очаге, и ветер с особой силой толкнулся в узкое, забранное частой решёткой окно. Я привычно зажмурилась и глубоко вдохнула, успокаивая бушующие в груди чувства.
— Я принимаю твою клятву, Элантар. Встань, пожалуйста, и давай будем просто друзьями. На Земле давно уже не царят аристократические нравы.
— Да уж, — улыбнулся Элантар, поднимаясь. — Судя по фамильярности, с какой позволяет с тобой обращаться мой побратим, на Земле от традиций не осталось и следа.
— Это что, — фыркнула я и с удовольствием наябедничала. — Он недавно вообще прибить меня грозился. И в камеру посадить на пожизненное! Под видеонаблюдение!
Белый выглядел потрясённым до самых глубин невозмутимой души, и я почувствовала себя несколько отмщённой, особенно когда синие глаза полыхнули знакомыми острыми искрами. Вот и отлично, не всё тебе, чудо-юдо заморское, над бедной маленькой Дусенькой издеваться!..
— Ева, — предостерегающе сузил глаза Вельгорн. — Это только наши отношения. Земные. Давай не будем тащить их в Дова-Норр, иначе тут разразится полная анархия. Только этого нам не хватало.
— Да… — вымолвил, наконец, Элантар. — Я думал, это только Ярташ у нас на Земле одичал, хотя Зелёному простительно, они всегда были диковатыми, но уж тебе-то, потомок Норрина, вовсе не пристало так… вольно обращаться с Хранительницей.
— Хр-р-р, — издал непонятное полурычание-полусмешок Вельгорн. — Погоди, вот очнётся эта девушка… — он ткнул в сторону огромной кровати, на которой всё так же, не шевелясь, лежала моя алтайская родственница, укрытая толстым меховым одеялом. — И я с удовольствием посмотрю, как она с твоим ледяным спокойствием поработает! Лучше заранее озаботиться и убрать отсюда все режущие, колющие, стреляющие…
— И тупые тоже не помешает, — встряла я, и он фыркнул, добавив:
— И дверь не забыть запереть.
Элантар смотрел на нас с лёгким изумлением, чуть склонив к плечу красивую голову.
— Знаешь, Синий, — сказал он, наконец, присев перед очагом, чтобы подкинуть пару поленьев, и я только сейчас запоздало удивилась — значит, в Дова-Норре всё-таки есть какая-то растительность! — Я очень рад за тебя, друг мой. Вы — изумительная пара.
— Никакая мы не пара, — одновременно сказали мы оба, и Элантар тихонько засмеялся, подкидывая второе полешко — сучковатое, кривое, почти чёрное.
— Ну да, ну да, — согласился он, пристально разглядывая меня. — Я уже знаю про антизелье. Но знаешь, брат, — он лукаво прищурился на Вельгорна. — Мне кажется, оно не очень-то и подействовало. А ты, Хранительница…Ты воистину правнучка Элианны. Такая же смелая и отчаянная. И ты очень похожа на неё… Такие же медово-золотистые глаза с упрямым огоньком, и такие же непокорные волосы. У меня в замке сохранился её портрет, я обязательно покажу тебе его. Мой брат безумно любил её…
— А можно ещё раз, про медово-золотистые, — невинно моргнула я. — И про смелую и отчаянную… Так приятно слушать!..
— Неч-чего его слуш-шать! — немедленно взвился Синий. — Просто в Кайр-Дове давно уже нет человеческих женщ-щин, а на Земле он бывать не может. Так ш-што ты для него в любом случае прекраснейш-шая из прекраснейш-ших!
Меня так умиляло его змеиное шипение, на которое, признаться, я втайне и рассчитывала, что я даже не обиделась, а просто сладко улыбнулась ему, а Элантар — надо же! — исподтишка подмигнул мне. Он нравился мне неимоверно!.. Вот кто гораздо больше подходит под мой характер, между прочим!
— А что такое Кайр-Дова? — спросила я его, демонстративно игнорируя мрачневшего всё больше Вельгорна.
— В переводе с нашего языка сиё значит «Последний приют рода», и мы с вами находимся сейчас именно в нём. Единственное сохранившееся поселение обитателей Дова-Норра. По сути это сеть удобных больших пещер, многие из которых соединяются между собой. Мы тоже сейчас в одной из них, в верхней её части, где есть доступ к свету Рааля.
— Рааль — это ваше светило?
— Да, дневное. В переводе с древнего — «Угасающий». А ночное зовётся Ильсир — «Ледяная песнь».
— Надо же, как красиво… Почему «угасающий», интересно?.. Наверняка, всё в вашем мире окутано множеством легенд? Было бы здорово услышать хотя бы часть.
— Конечно, Хранительница. Если ты будешь почаще