Но с каждым шагом силы и сознание утекали как воздух из проколотого шарика. Крупная дрожь сотрясала тело, волосы промокли от пота, и хотя было морозно, а шуба осталась брошенной на скамье у входа, каждая пора кожи источала такой жар, будто внутри меня кипел расплавленный металл. Последние метры я еле ползла на содранных коленях, хрипя и хватаясь за грудь, почти ослепнув от паники.
Но всё же я успела выползти на простор, качнулись в красном тумане острые хребты в сиянии луны…
А кристалл…
Его больше не было в моих руках.
Опустив голову, я сквозь сполохи нестерпимого сияния увидела его ровно в центре груди, выступившим прямо из грудной клетки среди выжженной в свитере дыры. Зрелище так ужаснуло извращённой абсурдностью, что я с трудом подавила вопль и зажмурилась.
Боль?.. Наверное, и она была, но адреналин и шок отсекли её от сознания острым тесаком. Мысли гасли, путаясь, как пряжа нерадивой вязальщицы, тело перегретым пластилином оплыло на камни, и я завалилась на спину, разбросав руки…
Небо…
Какое красивое небо…
Бархатно-синее, полное гроздьев крупных звёзд… которые вдруг заслонили прозрачно-золотые лепестки чудовищных размеров, пронизанные сложнейшим рисунком ярких жилок. Потоки силы, уходящей далеко за пределы видимости, струились по ним, как золотые реки, как слепящие лучи прожекторов — вихри утраченной силы драконьего мира, рождённой заново через меня. Силы, так щедро и свободно бьющей из средоточия моей груди. И моей огромной, бесконечной любви…
Паника отступила, и на меня снизошёл глубокий, всеобъемлющий покой. Губы сами собой дрогнули в улыбке, треснув спёкшейся корочкой крови.
Всё правильно… Я всё сделала правильно. Дуська умница, Дуська молодец…
Живи, Дова-Норр…
— Ева!!!
Мерцающее гаснущим огоньком сознание выхватывает отдельные, не связанные между собой вспышки: горячие ладони на мокрых щеках, губы, отчаянно, до боли прижимающиеся к моим, шёлк волос, по которому так красиво пробегают голубые отблески Ильсира, крик, вонзающийся в уши, больше похожий на дикий волчий вой, тёплые капли, будто свежий летний дождь… Свет, тепло и дождь забвения…
— Что… ты… натворила, Ева… что ты наделала… не смей… не смей бросать меня, слышишь, не смей, не смей, не смей!!!
— Смайла… забери себе, — еле шевелятся губы. — Он… тебя… любит… и я… тоже… прости…
— Дура… Дуська, — хриплый от рыданий шёпот в волосах, жгучая горечь гнева и тоски. — Дурочка моя… Ни на секунду, слышишь… ни на крошечный миг я не переставал тебя любить!.. никогда не переставал!.. и зелье ни при чём… я люблю тебя, слышишь?.. Зачем, зачем мне этот мир без тебя, Ева?.. Что ты натворила?…
Обрывки слов тают во мгле, звёзды разгораются сильнее, зовя к себе, качаются на далёких лугах капельки бутонов Фааль-Киир… распахиваются на полнеба прозрачные сапфировые крылья…
— Покатай меня, дракон… — выдыхаю я, прежде чем сердце делает последний толчок, и сливаются в огненные щели зрачки синих глаз…
Я была далеко, но видела всё — глазами, которые не были моими, невидимыми глазами, что воспринимали окружающее сквозь тускло мерцающую дымку золотистого свечения, заполняющего всю площадку карниза и горную долину, простирающуюся внизу.
Я видела, как хрипло рычащий мужчина, выгнутый страшной изломанной дугой, катается по камням около моего бездыханного тела. Как стремительно рвётся одежда на меняющемся, деформирующемся теле, и волокна шерстяных нитей свитера и клочья ткани повисают на жутких когтях и пластинах гребня, как сверкает сапфировая чешуя, медленно расправляется кожистая плёнка ещё сморщенных крыльев, как у бабочки, только выползшей из опостылевшего кокона. Ошеломлённая, испуганная, ничего не понимающая, я рванулась к изломанной фигурке, инстинктивно пытаясь заслонить её от чудовищной твари.
Дракон поднял голову на длинной тонкой шее и уставился прямо на меня ужасными и одновременно чарующе красивыми глазами, в которых полыхало бешеное жёлтое пламя. В приоткрытой пасти клубился низкий утробный рык, на выступах головы блестели веером шипы и затейливо изогнутые серебристые рога.
Божечки-кошечки!.. Такого страха и одновременно восторга я не испытывала за всю свою не слишком долгую жизнь. Мы смотрели друг на друга как два инопланетянина, впервые осознавших, что эту Вселенную придётся с кем-то делить и не слишком осчастливленные этим фактом.
А потом откуда-то издалека послышались голоса, и вокруг дракона, описывая стремительные кривые, заметалась размытая синяя тень.
Чудовищный рык сотряс скалы, эхом ударившись об утёсы, дракон моментально извернулся, поднялся на задние лапы, полоснув по воздуху когтями. Из его пасти вырвалось слепящее пламя, крылья подняли ветер, который взметнул пыль и песок, но не мог коснуться меня.
Против воли я медленно поднималась всё выше, и вскоре показались фигурки бегущих к нам Ярташа, Элантара и заметно отстающих девчонок. Но едва мужчины добежали до площадки, Сапфировый снова страшно зарычал, и длинный язык жёлто-голубого пламени хлестнул по камням, чудом не зацепив извернувшегося в невиданном прыжке Ярташа. Элантар с расширенными от ужаса глазами распахнул руки и попятился, чтобы не подпустить близко девчонок.
— Обратился… — выдохнул он неверяще, не переставая отступать. — Но как?.. Ева?.. Где она?..
— Это же я!.. — негодующе крикнул Ярташ, снова выскочив вперёд. — Вельгорн, прекрати!.. Ты сбрендил?!
В ответ он получил очередной огненный заряд, а потом Вельгорн окончательно расправил крылья, подскочил и крутанул хвостом, как чудовищной плетью. Ярташ, отчаянно ругаясь и жмурясь, кошкой сиганул за каменный выступ, с вершины которого брызнули сбитые костяными пластинами искры. Ирри синей кометой носилась вокруг головы дракона, очевидно, пытаясь ему помешать, но тоже чуть не попала под удар огнемёта.
— Остановись, брат! — это уже Элантар сделал максимально осторожный шаг вперёд. — Ты же не чудовище! Услышь меня, прошу!.. Что случилось?.. Где Ева?.. Что с ней?.. Мы должны помочь!..
Дикий рёв, от которого даже в моей бестелесной оболочке что-то заныло, заставил всех, включая наконец-то добежавших девчонок, упасть на колени и зажать уши. Элантар вскочил первым и силой вытолкал их, обомлевших от шока, за ближайшую группу скал.
Не знаю, сколько прошло времени — я больше его не ощущала. Но меня переполнила такая горечь и так ощутимо потянула вниз, что я перестала подниматься, зависнув в странном нигде, между небом и землёй, не находя в себе сил покинуть друзей и чудовищного ящера, всё ревевшего внизу. Он явно устал, из его пасти уже не вырывалось пламя, лишь дымный поток раскалённых газов, в которых проскакивали искры, но он продолжал бесноваться, никого не подпуская к моему телу. Иногда он поднимал голову, и вновь жёлтые змеиные глаза буравили меня лютой тоской.
«Что ты наделала… я ни на секунду не переставал тебя любить…»
— Дуська!!! — вдруг донёсся знакомый, звонкий до визга голосок моей помощницы… да, чего уж там, сестрёнки,