— Я просто сделала то, что должна, Вельгорн. Я даже предположить не могла, что из этого выйдет!..
— Именно поэтому у тебя всё получилось, — тихо сказал он. — Спасибо тебе, Ева.
— Ну хватит, — я запустила пальцы в шёлковые пряди, потянула, потрепала. — А то как задеру нос… Выше Древа!..
— Ты? — смеётся он мне в губы. — Да никогда…
— О-о-о, ты ещё меня не знаешь! — я провожу большими пальцами по резным губам, золото Древа отражается в узких зрачках, полных кипящего огня, руки сжимаются крепче на моей спине. — Знаешь… когда мать бросила нас, бабушка сказала, чтобы я представила себе лучшую жизнь. Я старалась, но… а потом, когда ушёл муж, я опять пыталась, но так и не не могла… не могла поверить, что это вообще возможно… — Я тяжело сглотнула, бессильно роняя руки. — До этого момента.
Его горло дёрнулось, пальцы рывком скользнули вверх по моей спине, запутались в волосах. Он прижал меня к груди почти до боли, и на сей раз его поцелуй был таким глубоким и страстным, что я упала в пропасть, в золотой свет Древа, и снова позволила ему расти сквозь меня, сквозь нас, пока от обоих не остался лишь сгусток огня и жгучего света, и глаза под плотно сомкнутыми веками не защипало от слёз.
Слёз абсолютного счастья.
Эпилог
Говорят, что люди похожи на растения, и я склонна с этим согласиться.
Вот есть солнцелюбы, вроде тех же маков — их пламенные рубашки по-настоящему сияют только на солнце. И люди есть такие, что не могут жить, если на них не скрещены все взгляды, если они не в центре залитой светом сцены. Есть универсалы, которым хорошо и на солнце и в лёгкой тени — тем же розам нежные бутоны нравится в тенёчке распускать, чтобы не спеклись.
А вот я больше похожа на какую-нибудь хосту. Низенько, скромненько сидеть в тени кого-то сильного и могучего, сонно потирая глаза, копошить маленькие свои дела, не привлекая особого внимания и лишь оттенять других — такая жизнь мне всегда была по душе, как бы ни распинались об успешном успехе всякие инфоцыгане.
Поэтому первые месяцы после возвращения в Кайр-Дову тяжко поиздевались над моими нервишками. Местные жители поначалу всерьёз пытались меня обожествить. Лаэрон Белый лист, глава эльфов, сочинил про мой «подвиг» балладу, после которой я несколько дней не могла отдышаться от стыда, как муж не пытался меня мягко убедить в существовании определённых «законов жанра». Зато Алёна, к вящему удовольствию, получила просто бездонную шкатулку с иголками и шпильками для втыкания в мою несчастную тушку, из которых самой безобидной, пожалуй была «прекрасная дева с чистым сердцем и глазами цвета спелого мёда».
Бардин, наш главный гном-зодчий всерьёз взялся высекать мою статую из обломка скалы около сада Ярташа. Никого не волновало, что я вовсе не стояла с развевающимися волосами до пояса и эпично протянутой над пропастью рукой, в которой золотился кристалл, а совершенно бездарно валялась в корчах, перепачканная пылью и кровью с выжженной дырищей в груди…
Сад, кстати, давно выплеснулся из пределов грота, над которым гномы аккуратно разобрали остатки свода, и некоторые деревья уже распушили кроны над его стенами. Здесь, возле самого Древа, напитанное магией и благодатью пространство рождало в растениях и животных такую волю к жизни, что все процессы роста и развития ускорялись многократно.
Могучий Каэлен, главная река долины, оброс по берегам кудрявой зеленью трав и кустов, чьи семена, видимо, сумели пережить страшное холодное безвременье. На роскошных лугах, прошитых пестрядью цветов, паслись самые настоящие коровы и овцы, неведомо как протащенные нашим главным биологом через портал. Дальше, в глубине, карабкаясь на самые предгорья, начинали подниматься лесные деревья самых разных размеров и форм. Маленькие фигурки кайр-довинцев копошились на выделенных участках, предназначенных под новые дома и сады. Многие жители практически сразу покинули каменный муравейник, предпочтя по первости спать просто под тентами, но зато на живой зелёной траве, благо, что климат теперь позволял.
Древо формировало особую климатическую зону везде, где простиралась его крона — а это были уже сотни квадратных километров, и оно всё продолжало расти. Ярташ сказал, что раньше весь огромный континент Дова-Норр, размером не меньше земной Африки, полностью «контролировался» всего несколькими такими Деревами и их отпрысками. Под ним царила вечная мягкая весна на стыке лета, волшебная пыльца и эфиры его листьев создавали для жизни столь благоприятные условия, что полное восстановление здоровой почвы, воды и нормального биоценоза должно было занять всего несколько лет.
У кайр-довинцев за эти несколько месяцев прошли практически все болезни и начался сущий бум рождаемости, который, впрочем, не обошёл и главных зачинщиков сего биологического безобразия.
Ну да, все трое Хранительниц обзавелись нехилыми такими животиками, и в каждом — в каждом! — магическое зрение уж получше всяких там УЗИ — толкается по славной парочке двойняшек. По мальчику и девочке! Лаэрон, хитро жмуря крапчатый эльфийский глаз, что-то там такое бормочет про происки Древа, заинтересованного в пополнении штата Хранительниц и Драконов, и уже готовит — я всегда пятой точкой чую грядущие неприятности — по сему поводу очередную занудно-напыщенную песнь…
А я… ну, да, Дуська неисправима.
Подаренный, божечки-кошечки, «королеве Дова-Норра» золотой венец с пронизанным золотыми прожилками изумрудом валяется где-то на дне самого тяжёлого и пыльного сундука в Элантаровых хоромах. Вельгорну свой ещё приходится надевать по случаю торжеств — и он ему страшно идёт, вот где настоящий король, а я…
Нетушки, не дождётесь.
Я всё так же стою за прилавком своей аптеки, правда теперь она занимает весь первый этаж нашего дореволюционной ещё постройки здания, и там можно найти массу всяких снадобий, которые — вот тут позволю себе немного погордиться, вы уж точно не найдёте больше нигде на Земле. Так что милости просим!.. А серию живой косметики «Элианна» приходится расписывать по клиентам на несколько месяцев вперёд. Алёна с Лерой ворчат, что работы и так невпроворот, а с такими животами в аптеке вовсе не повернуться… да только попробуй, выкури их оттуда!
Так и живём — золотой Дова-Норр видит меня гораздо реже, чем родная скромная Земля и маленький провинциальный городок Ельшин на берегу сонной речки. Я всё так же гуляю со Смайлом по его улочкам в любимых потёртых джинсах с вшитыми по случаю беременности эластичными вставками, втихаря от зануды-мужа покупая в ларьке запрещённые мороженки и шоколадки.
В