Но в следующий момент у меня отвалилась челюсть — два крепких парня внесли в зал здоровенную коробку, а следом вошёл Глеб Германович в шёлковой, распахнутой на груди синей рубашке, и тёмных очках, которые, правда, тут же снял, но мне хватило, чтобы в горле пересохло, а в районе Алёнкиной кассы что-то упало с глухим стуком. Надеюсь, хоть не сама Алёна.
— Добрый вечер, прекрасные хозяйки, — галантно поздоровался инспектор, и со стороны Алёны теперь донёсся странный сдавленный звук, будто кто-то наступил на мышь.
— Я подумал, Евдокия Максимовна, — в его глазах плясали знакомые огоньки, — что вам дорог ваш прежний столик, он явно старинный, поэтому я его просто немного отреставрировал и чуточку дополнил — на память о нашем странном происшествии.
И он подмигнул мне, сволочь!.. И одним махом разрушил мои утренние грандиозные усилия по соблюдению конспирации. Теперь Алёнка мне точно никакого проходу не даст…
А тем временем, рабочие сняли упаковку, и столик вернулся на прежнее место, но какой!..
Сверкающий полировкой, пахнущий свежим лаком, подтянутый и обновлённый, а вместо выжженного пятна на столешнице теперь красовался затейливо изогнутый чёрный дракон. Он смотрелся роскошно, офигительно, шикарно! Мы с Алёнкой таращились на него во все глаза, а Глеб Германович в сторонке явно наслаждался произведённым эффектом.
Самовлюблённый нарцисс.
— А что, собственно… — отмерла Алёна, — с нашим столиком случилось? И почему я ничего не знаю?
Она переводила взгляд с меня на инспектора, а я устало закатила глаза. Началось. А врать я не умею и не буду. И что делать?..
— Это… компенсация за вчерашний инцидент… — начала я неуверенно.
— Какой такой инцидент? — глаза помощницы разгорелись, как два фонаря на ночной улице. — Ты что, Глеба Германовича чаем неудачно напоила?
Дракон весело фыркнул:
— Вот-вот! Несоблюдение техники противопожарной безопасности!
— Так, Алён. Рабочий день окончен, кассу свела, всё, дуй домой. Нам тут с Глебом Германовичем поговорить надо.
— А я думала, мы сейчас чайку попьём, как обычно, после напряжённого денька, так давайте вместе и попьём? Я вам совершенно не помешаю! — эта лиса мало, что совершенно не собиралась сдаваться, так ещё и глазками стреляла в довольного дракона! Обнаглела вконец!
А коварный инспектор явно получал удовольствие, глядя, как я кручусь ужакой под вилами и на выручку мне явно не торопился.
Убью.
Вот только Алёнку выгоню и сразу вцеплюсь в горло!.. Или… подпрыгну повыше и припаду к этим невозможным губам…
Да тьфу ты!..
— Так. Ты хочешь премию или не хочешь, Алёнушка Сергеевна?
— Конечно, хочу, Евдокия Максимна, — быстро сказала Алёна. — Я уже ухожу, ветровку только захвачу из подсобки.
Уходила она, пятясь и выворачивая шею — не уходила, уползала, веселя дракона и зля меня. Но в конце концов, колокольчик брякнул, силуэт мимо окон проплыл ехидно-неторопливо. Я мстительно опустила рольставни, а потом не поленилась пройти и глянуть экран уличной камеры — с этой прохиндейки станется подслушивать! Но перед входом действительно было пусто.
— Славная девушка, — сказал инспектор, прошёл за витрину и включил чайник, будто у себя дома, чесслово! — И у меня есть очень большие основания полагать, что с ней тоже всё не так просто.
Я даже сердиться перестала.
Алёна?.. Да нет, не может быть…
«Я же тебе говорила, что он — дракон!» — вспомнились вдруг её слова. Случайность? Дурацкое совпадение? Или… Или?
— Наши бабушки были двоюродными сёстрами, — сказала я, роясь в воспоминаниях. — То есть у нас одна женская линия, хоть и сильно разошедшаяся…
— Это не имеет значения. Дар Хранительницы передаётся во втором поколении старшей девочке в роду, независимо от ветки. У младшей дочери дара не будет, но вот у её старшей дочери он опять проявится.
— Понятно… Икс-рецессивное наследование. Я — единственный ребёнок. Алёнка — тоже. Мы с ней и знакомы-то не были, но там, где был её дом, началась война. Родители погибли, дом был разрушен. Я нашла её через поиск и добрых людей и вытащила сюда, в Ельшин. Она почти не говорит о своём прошлом. Но я знаю, что у них свой дом был, и они с бабушкой тоже любили в саду возиться. И… — я вскочила, озарённая вспышкой, — она же говорила мне, что у них с бабушкой такая же травка растёт! Да, я точно это помню!.. Она ещё расплакалась тогда так сильно, что я даже испугалась…
Чайник зашумел и щёлкнул, Глеб Германович отыскал вчерашнюю начатую пачку моего фирменного чая, а я всё ходила по залу аптеки туда-сюда, даже не пытаясь унять возбуждение.
— Что это значит, Глеб Германович?.. Она тоже может быть… Хранительницей?
Дракон поставил поднос с чашками и вазочкой мёда на столик, подошёл ко мне, обхватил лицо ладонями, отчего мои щёки вспыхнули как маков цвет, а ноги превратились в крепенький такой, но всё же студень, откуда все косточки давно вынули.
— Ева… Пожалуйста, зови меня по имени… Хотя бы наедине.
— Эй, ты опять за своё! Ну-ка, руки, крылья, хвост! — отпихнула я его, собрав все невеликие силёнки. — Послушайте… послушай, Вельгорн. Давай договоримся. Я согласна, что мы на «ты» — после всего-то этого. Но с твоими приставаниями я не согласна просто ка-те-го-ри-чес-ки!
— Но почему, Ева? — в его гневно сузившихся глазах опять промелькнул отсвет жёлтого пламени. — Разве это не прекрасно — любить древнее могущественное существо, которое никогда не обманет и не бросит тебя, которое может тебя защитить от всего на свете?…
— А ты считаешь, это нормально, что можно дать мужчине зелье и дело в шляпе — он твой навеки?..
— А что в этом ненормального? — искренне удивился дракон. — Что ещё женщине надо, в конце концов? Защита и покровительство. Так всегда было и будет. И она сама выбирает достойнейшего!
— Ага, достойнейшего… А я вот с детства ненавижу суррогаты. Разве тебя не смущает, что возникшее чувство может быть ложным? Что можно использовать зелье в корыстных целях?
— Что за глупости, — рассердился Вельгорн. — Ни одна Хранительница не стала бы этого делать… Они — самые чистые и светлые существа во Вселенной!
— Тогда почему вы вымерли, если всё так здорово и пасторально?.. Где они, ваши чистюльки?
— Хранительница умирает вместе со своим драконом, — чуть высокомерно фыркнул дракон. — Когда шла война, гибли и те, и другие…
— Разве Хранительницы не пытались отговорить мужей воевать, раз они такие светлые и чистые? И вообще, из-за чего был весь сыр-бор?…
— Ты неуважительно отзываешься о моих — и твоих, между прочим, предках, — набычился дракон. — Это была великая война за… за верховенство в нашем мире. Победителя признали бы Драконом Драконов,