В те ранние дни ее главным занятием было выживание. Это означало одно – лук.
Охотясь с папой, Грир в основном использовала ружье, но Фредди Морган пользовался и луком. Не составным, каким-нибудь из этих огромных, высокотехнологичных приспособлений, оснащенных осями, блоками и стабилизаторами. Нет, у него был простой английский длинный лук, в котором было что-то сказочное, но для попадания в цель требовалась практика. Грир выстрелила раз или два, но без особого успеха.
Однако теперь у нее было в избытке свободного времени. Так что она тренировалась. По несколько часов, каждый день. Ждала, пока они не наткнутся на какую-нибудь постройку или, по мере накопления опыта, на дерево или телефонный столб. Камнем выцарапывала мишень. С расстояния в пять шагов выпускала шесть стрел, находила их и выпускала снова. Тишина природы, которой Грир более всего наслаждалась, когда охотилась с папой, все еще ощущалась, только теперь в ней появился дополнительный элемент самосовершенствования. Достигая своей цели, Грир отходила от мишени уже на десять шагов, затем на пятнадцать.
Тетива хлестала ее по предплечью до крови, пока Грир не нашла кожаный ремень, не вырезала дополнительное отверстие и не затянула ремень вокруг уязвимой части тела. Мышцы спины опухли так, что кожа, казалось, вот-вот лопнет.
– Трапециевидная мышца, – сказал Мьюз, массируя большими пальцами ее воспаленную плоть. – Широчайшая мышца спины, – сказал он, опускаясь ниже. – Наружная косая мышца, – продолжил он, опускаясь еще ниже, дразня Грир поглаживаниями. Не для всех любовных игр нужен презерватив. Грир легла, прижавшись ноющей спиной к холодной земле, и нежно положила руки на растрепанные волосы Мьюза. У нее болели даже ладони.
Одна из шести стрел в цель – плохо. Три из шести – не помогут им почувствовать себя в безопасности в экстренной ситуации. Пять из шести – вот это уже что-то. Всего через неделю после начала новой кочевой жизни Грир пробивала почти центр мишени метров с тринадцати. Был ли это фантастический прогресс? Грир не знала, но ей было приятно. Она скорее предпочла бы теперь стрелять из лука с пятнадцати метров, чем бить мачете.
Мьюз оценил меры для повышения безопасности. Сказал, что оценил. Но правду ли сказал? Его насмешливые аплодисменты в честь успехов в стрельбе забавляли, усердная заточка наконечников стрел приносила пользу, а массаж распаленных мышц ввергал в экстаз. Но тьма, которая застилала его глаза, когда Грир практиковалась, уже один раз показывалась, когда она разрубила голову упыря. Мьюзу, похоже, не нравилось, когда она убивала.
Она спасала их задницы, а у него хватало наглости дуться из-за этого? Мьюз использовал ее охотничий нож, чтобы вырезать кружок из тракторной шины и закрыть резонаторное отверстие гитары, что позволяло ему играть тише, чем обычно. И играл, как только выдавалась свободная минутка. Старые песни, кроме одной, тайной новой «песни протеста», которую назвал «Уходи». Работал над ней день за днем, стремясь к непостижимому совершенству. Это был его значимый вклад в их жизнь?
Грир упрекнула себя. Мужская сила, крепкий дух – вот вклад ее спутника. Возможно, она слишком рьяно убивала тех, кто когда-то был человеком.
В остальном они были счастливы, но это недовольство Мьюза бесило Грир. Еще немного, и эмоции вырвутся наружу. Она поняла это на их десятый день вместе. Они держались слишком далеко от дорог, чтобы знать, где находятся, но Грир предположила, что в сорока километрах к северу от Канзас-Сити.
Лучшим найденным местом пока было коричнево-желтое одеяло ноябрьских фермерских угодий. Они обнаружили пикап, наполовину заполненный продуктами, которые прежний водитель не смог довезти: закончился бензин. Грир с Мьюзом с удовольствием нахватали деликатесов из этого рога изобилия: ветчину, печеные бобы, персики, хлопья и даже соус для пасты, который они добавляли в приготовленные спагетти.
У этого райского уголка было одно слабое место – длинный, пологий подъем на запад. У Грир и Мьюза не получилось бы достаточно быстро среагировать, если бы упыри преодолели его. А Они могли: на северной оконечности холма находилась ферма, и упыри, собравшиеся там по какому-то наитию, расхаживали по ней, натыкаясь на заборы, бункеры для зерна и силосные башни. Бо́льшую часть каждого дня Грир и Мьюз сидели на ветхих садовых стульях под деревьями у подножия холма, и Мьюз, словно орнитолог, наблюдал за Ними. Он редко соглашался на ее предложения спутницы подежурить. Держал бинокль так же бережно, как свою гитару. И как обнимал ее, Грир.
– Что ж, это что-то новенькое, – сказал Мьюз, отрегулировав фокусировку.
– Если бы мы нашли второй бинокль, – сказала она, – то могли бы дежурить по очереди.
– Я не против, – сказал он.
– Да, но, знаешь… – Грир передернула плечами: терпеть не могла нежности. – Я немного соскучилась по тебе, а у тебя к лицу чуть ли не приклеен пластиковый протез.
– У нас тут пара беглецов, наверное, в метрах сорока-пятидесяти. Видишь, вон, рядом с фермой? Похоже, они погнались за лошадью. Похоже… Не уверен, что правильно понимаю.
Грир вздохнула. Видимо, им снова пора. Она вытянула ноги, чтобы коснуться тачки, в которой они перевозили еду, снаряжение и, конечно же, гитару по имени Хьюитт. Три дня назад они сменили велик Фади Лоло на тачку. У Грир немного защемило сердце, когда они его оставили. Она скучала по ветру в лицо от велосипеда. Им бы добыть второй и уехать куда-нибудь. В Калифорнию, Мексику, Канаду.
– Куда бы ты поехал, – спросила она, – если бы мог поехать куда угодно?
– Они прекратили есть. Мне кажется, Они смотрят на нас. – Мьюз опустил бинокль, чтобы взглянуть на Грир. – Имеешь в виду место моей мечты?
– Ну да.
Его улыбка не переставала ее будоражить. Сливочные контуры его губ, слегка изогнутые клыки, волнистая борода.
– «Кэпитал Рекордс», без сомнения.
– Это что, магазин грампластинок?
– Это студия звукозаписи в Голливуде, ты видела ее в кино. Помнишь такое большое круглое здание, похожее на стопку пластинок на блюде? Гигантская игла наверху, мигающая красным? – Он начал было поднимать бинокль, но передумал. – Ага, вот и Они. Нужно собираться.
– Хочешь записать несколько песен? Я имела в виду фантазии не того масштаба.
Мьюз усмехнулся.
– Полная оркестровая версия «Уходи»? Да, я мог бы этим заняться.