— Где мы? — скотч делает мои слова неразборчивыми, но попытаться стоило.
Ривен смеется.
— Посмотри на себя, Лучиана. Сидишь тут с заплаканными глазами и связанными руками. Выглядишь как жалкая шлюха!
Его слова меня не задевают, поскольку я давно перестала любить своего брата. Задолго до сегодняшнего дня.
Ривен обращается к своим людям:
— Ждите в машине. Я скоро приду, и мы поедем на бокс.
Что?
А как же я?
Скотт и Каин покидают помещение. Светлые пряди падают брату на лоб, и он отбрасывает их в сторону.
— Ты все правильно расслышала, сестренка. Тебе не уйти отсюда так просто.
Мой взгляд останавливается на пожилом мужчине за его спиной. Его лицо испещрено татуировками и морщинами.
Черт, кто это и что ему здесь нужно?
Ривен встает и пожимает старику руку.
— Рад познакомиться лично, мистер Пандора.
— Взаимно, мистер Гилберт.
Я никогда не видела брата таким вежливым. По крайней мере, после аварии.
— Так это она? — мужчина приближается. Я вжимаюсь в подушки за спиной и смотрю на него, когда он останавливается напротив. — Она молода.
— Именно так. Это моя сестра, Лучиана Пандора. Ей всего девятнадцать, и, как видите, она в отличной форме, если не считать разбитой губы.
— Девственница?
— Конечно.
Они обсуждают меня, будто я товар на прилавке. От страха мои внутренности сжимаются, что выдает лишь легкое подергивание левого колена.
— Не бойся, малышка, — незнакомец берет меня за подбородок и внимательно разглядывает. — Я не причиню тебе вреда.
И это должно меня успокоить?
Он безжалостно отпускает мою челюсть.
— Сколько?
— Пять миллионов. Для начала этого хватит, — быстро отвечает мой брат.
— Она стоит не больше трех.
— Четыре миллиона. Мое последнее слово. — Несколько секунд они мерились взглядами, прежде чем пожать руки.
— Договорились. — Незнакомец снова бросает на меня взгляд. — Пойдем, малышка. Устроим тебя поудобнее.
Я смотрю на брата, надеясь, что увидев мой страх он передумает. Но он лишь ухмыляется.
— Не переживай, сестренка. Всего неделя, потом ты вернешься обратно.
Я качаю головой, когда старик грубо срывает ленту с моего рта.
Черт, как же больно!
— Нет!
Ривен смеется.
— У тебя нет выбора.
— Ты не можешь просто...
— Продать тебя? — Его взгляд сочится презрением. Он поворачивается и идет к выходу. — Именно это я и сделал. Мне нужны деньги, и если ты — цена, то пусть будет так.
По моим щекам текут слезы.
— Я твоя сестра, Ривен!
— Ты никто, Лучиана. Совершенно никто. Ты правда думаешь, кому-то есть дело до того, что с тобой произойдет?
Я тщетно пытаюсь подавить панику, которая разрастается внутри. Но все бесполезно. Через несколько вдохов она превращается в ярость.
— Ты чертов ублюдок! Удивляешься, почему отец с матерью ушли?! Посмотри на себя! Ты — гребаный садист, который...
Его рука с такой силой врезается в мою щеку, что голова откидывается в сторону. Острая боль взрывается в челюсти, и я чувствую соленый привкус. Кровь.
Я в недоумении смотрю на незнакомца.
Это он ударил меня.
— Не смей так разговаривать со старшим братом! Похоже, пора научить тебя уважению, — старик грубо хватает меня за руку и тащит за собой к лестнице.
Ривен просто стоит и наблюдает.
— Пожалуйста, не надо! Прошу!
Мой брат смеется.
— До встречи, сестренка! И помни, — звериный оскал искривляет его губы, — послушание — единственное, что теперь имеет для тебя значение.
Почему именно я?
Многие мечтают о богатстве, которым обладает наша семья. Но если бы акции не взлетели так высоко, родители были бы сейчас со мной, а не в Дубае. И, возможно, я бы не оказалась в такой ситуации.
Они дождались, пока я уйду учиться, а затем бросили меня, пообещав забрать нас с Ривеном, как только мы получим дипломы. Но я им не верю.
Лучиана Пандора мертва. И из ее пепла восстала Октавия Эшкрофт.
Она все изменит. Уничтожит Лучиану, чтобы ни один мужчина больше не посмел ею воспользоваться.
И она собирается сбежать от своего брата.
6
Эйс
— Эшкрофт, верно? Октавия Эшкрофт.
Она кивает, в ее карих глазах читается страх.
Эта маленькая дьяволица подслушивала.
— Ты помнишь меня?
— У меня хорошая память на лица, — равнодушно отвечаю я.
Пусть не слишком много о себе воображает.
— Это ничего не объясняет. Почему ты запомнил мое имя?
Черт, у Маленького Шторма непослушный язык.
— Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы.
— А в каком же тогда? Ты теперь тоже привяжешь меня к стулу и будешь пытать?
Она слишком много видела.
Блядь.
Не секрет, что мы делаем с теми, кто осмеливается бросить нам вызов. Но портить такое милое личико… Это расточительство.
— Есть позиции и получше, в которых ты могла бы оказаться.
Сначала она хмурится, потом краснеет. Она сглатывает, каштановые волосы развеваются в прохладном вечернем воздухе.
— Ну что ж, было приятно поболтать, но мне пора, — говорит она, прикидывая путь к бегству за моей спиной.
Я делаю шаг к ней. Она отступает.
Умная девочка.
— Держись от меня подальше, — шипит она.
Я усмехаюсь.
— Если я правильно помню, это ты за мной шпионила.
— Да, но...
— Никаких “но”. Ты сама залезла в клетку, Октавия, а выбраться оттуда чертовски сложно. — Я наклоняюсь к ее уху, и она напрягается. — Ты привлекла мое внимание, обычно это ничем хорошим не заканчивается. И это означает, что теперь нам придется чаще встречаться…
Моя щека начинает гореть, а голова дернулась в сторону.
Она меня ударила.
Отвесила пощечину.
Помимо кипящей внутри ярости, зарождается уважение. Уважение к этому Маленькому Шторму. Мало кто осмеливался поднять на меня руку.
— Блядь. Это меня только раззадорило. — Мой член упирается в джинсы. Как бы я хотел узнать, на что еще способен ее дерзкий язык. Но я не могу оставить ее выходку безнаказанной.
Нельзя, чтобы поползли слухи, будто я слаб.
— Ты об этом пожалеешь, Эшкрофт, — я хватаю сломанный металлический столб поблизости и с силой вгоняю его в стену церкви. Оглушительный грохот заставляет Октавию вздрогнуть, с фасада сыплется пыль. — Это могло быть твое милое личико, если бы я захотел.
Контроль.
Я держу ситуацию под контролем.
Все, чего я хочу — это напугать ее, чтобы она держала свой чертов язык за зубами!
— Радуйся, что я уже выпустил пар на Майлзе.
— Отстань от меня!
— О, маленькая Октавия. Ты сама лишила себя этой возможности, когда за мной шпионила.
— Ты псих! — выплевывает она.
— Не в первый раз это