— Что ты собираешься с этим делать?
— Ты хочешь, чтобы я вылизал твою киску?
Ее рот слегка приоткрыт от удивления, но она не решается ответить или хотя бы подать мне маленький знак одобрения.
— Я...
— Если да, то просто позволь мне это сделать, — шепчу я рядом с ее ухом. Я осторожно втираю сахарную вату в ее половые губы, размазывая липкую массу. Она издает похотливое бормотание. Мне стоит немалых усилий сдержаться, чтобы не встать перед ней на колени и не слизать сахар с ее киски.
Но нет.
Этого не должно произойти. Я и так зашел слишком далеко и отклонился от своего плана.
Потому что я слаб.
Не могу перед ней устоять.
Во мне вновь закипает ярость, и мои руки начинают дрожать. Я немедленно отстраняюсь, чтобы она не заметила моей внутренней борьбы.
— Эйс? Ты в порядке?
— Нет!
Она испуганно вздрагивает от моего внезапного крика. Слегка наклонившись вперед, я скидываю ее взглядом, прежде чем произнести: — Может быть, этот сахар на твоей киске поможет привлечь внимание того, кто захочет сделать это добровольно. — Я сглатываю. — Возможно, Хантера.
Октавия отшатывается, словно я дал ей пощечину.
Однако мне пришлось напомнить ей — а точнее, себе — для чего все это затевалось.
Я стремительно отворачиваюсь, чтобы стереть с рук сахар и ее возбуждение. Внезапно позади меня раздается громкий грохот, и сразу после этого дверь фургона распахивается.
Эта чертова сука всерьез пытается сбежать!
Я бросаюсь за ней. Ее шаги оставляют хруст на сухом грунте территории Уикед-Райд.
— Забыла, Маленький Шторм? Тебе от меня не уйти!
Она оборачивается, что было ошибкой, потому что на мгновение она теряет равновесие, и мне удается схватить ее сзади за плечи и повалить на землю. Она лежит подо мной, словно пойманный в капкан олень, тревожно устремив взгляд вверх.
— Отпусти меня, придурок!
— Но веселье только начинается, не так ли? — Я поднимаю голову и тут же замечаю вдалеке колесо обозрения. — Если ты думала, что это было твоим наказанием, ты ужасно ошибаешься.
— Эйс, пожалуйста… — запыхавшись, она испуганно фыркает.
— Сегодня мы с тобой, Октавия, покажем все, на что мы способны — будем на высоте.
15
Октавия
Место, где его рука сжимает мое плечо, ноет от боли. Но Эйса не интересуют ни мои стоны, ни попытки сбежать.
— Стой спокойно, и тогда не будет больно, Октавия, — его голос звучит назидательно, хотя он мог бы просто меня отпустить.
— Я никому не расскажу о ваших безумных выходках здесь или в церкви, но, пожалуйста, оставь меня в покое.
Происходящее в клоунском фургоне уже перешло все границы.
Как я могла быть настолько глупой?
Никогда прежде я не была так близка с мужчиной, и именно это сегодня доставило мне проблем.
— Если бы я верил каждому, кто это говорит, Темных рыцарей уже давно бы не существовало.
Я хочу возразить, но останавливаюсь. Мне слишком хорошо известно, что такие мужчины, как Эйс и мой брат, никогда не отступают, когда речь идет об интересах банды. И он определенно видит во мне угрозу.
Рядом с колесом обозрения стоит небольшой павильон. Эйс опирается на дверь, которая со скрипом открывается. Внутри темно и пыльно, но он быстро находит ржавый пульт управления. Свободной рукой он щелкает несколькими выключателями. Я слышу гудение электричества в старых проводах. Раздается тихое урчание, и через грязное окошко я вижу, как колесо обозрения медленно приходит в движение.
При мысли о том, что придется оказаться с Эйсом в одной кабинке, у меня все внутри сжимается. Я так и не поборола боязнь высоты.
— Эйс, пожалуйста.
— Пойдем, Эшкрофт. Иначе ты не поймешь. — Его хватка на моем плече усиливается.
— Но я все поняла!
— Тогда ты бы не сбежала.
Он выводит меня наружу и помогает забраться в грязную кабинку. Двери закрываются с тихим щелчком. Начинается подъем.
Когда он снимает маску, на его лице появляется злорадная ухмылка. Эйс наслаждается тем, что я напугана.
Чокнутый психопат!
Чем выше мы поднимаемся, тем меньше кажется парк внизу. Ржавые аттракционы и заросшие дорожки сливаются в лоскутное одеяло из воспоминаний и тайн. Но, несмотря на захватывающий вид и волшебство момента, между нами зияет невидимая пропасть. Ни головокружительная высота, ни умиротворенная тишина не способны ее преодолеть. И чем ближе мы к небесам, тем тяжелее становится на душе.
Я зажмуриваюсь от ужаса, отчаянно надеясь отключиться от происходящего вокруг.
Не смотри вниз, Октавия.
Думай о чем-то другом.
— Это не поможет тебе спуститься быстрее, Маленький Шторм.
— Нет, зато я хотя бы не буду видеть твое лицо.
— Открой глаза.
— Нет.
— Открой. Свои. Гребаные. Глаза.
Мои веки дрожат, когда я смотрю на него. За его спиной простирается темное ночное небо. Желудок подпрыгивает, и я в панике хватаюсь за перила кабинки.
Пожалуйста, пусть это поскорее закончится.
Эйс наклоняется, доставая телефон из кармана. Через несколько секунд после набора текста колесо обозрения замирает на самой высокой точке.
Высота вызывает неприятное покалывание в желудке, а его близость только усугубляет это состояние.
— Все в порядке наверху? — снизу раздается голос Призрака. Я крепко зажмуриваюсь, пытаясь скрыть страх. Он остановил колесо по просьбе Эйса.
— Да! — кричит Эйс, а я еще крепче вцепляюсь в перила.
Я в ловушке.
Эйс убирает телефон и самодовольно ухмыляется, глядя на меня. Он сидит, широко расставив ноги, небрежно опираясь рукой о перила кабинки. Само воплощение спокойствия, в то время как все во мне кричит о желании побыстрее сбежать из этого места.
— Что мы здесь делаем, Эйс?
Эти разноцветные зелено-карие глаза словно насмехаются надо мной.
— Мне нравится вид, к тому же здесь нас никто не услышит.
Он выбрал самое ужасное место для разговора, и я боюсь, что это намеренно. Мое признание в бассейне выдало ему мой страх. К тому же он хочет наказать меня за попытку побега.
Черт!
Прокашливаясь, пытаюсь прогнать приступы паники. Ужас, бегущий по венам, не дает ясно мыслить. Единственное, что занимает голову — проклятая высота и то, как болезненно будет падение. Но помимо страха во мне бушует ярость.
Из-за него я здесь. В своем самом страшном кошмаре. Только из-за него!
В этот момент он похож на него. На Ривена.
Подобная идея вполне могла бы родиться в его голове.
— Клянусь тебе, Эйс Шэдоуфолл II! Как только я выберусь из этого адского колеса, тебе не поздоровится! Твой отец узнает о том, что произошло в Сумеречной церкви и в Зловещем цирке.