— Спасибо, не нужно. — Я помню, где находится комната, еще с первого визита.
Я замечаю балетную форму Сильвер.
— Прости, если помешала.
Она мягко улыбается.
— Все в порядке. Мы ведь... подруги.
Подруги.
Это слово долгое время было мне чуждым. И из ее уст оно звучит натянуто, будто ей пришлось преодолеть себя, чтобы произнести его вслух.
— Хочешь пойти со мной?
Пожав плечами, она опускает взгляд.
— Что бы ты ни собиралась обсудить с Эйсом, вряд ли он захочет, чтобы я это знала.
— Зато я этого хочу... — я хватаю ее бледную руку и увлекаю за собой, врываясь в гостиную. Пока несусь по правому коридору, издалека замечаю открытую дверь.
Как только я вхожу в комнату, замираю на месте. Огромный доберман спрыгивает с одного из кожаных диванов и с рычанием бросается в мою сторону.
— Ой!
Сильвер становится передо мной и гладит пса по голове.
— Тихо, Рекс. Это всего лишь Октавия. Моя подруга.
Когда она отходит в сторону, он осторожно приближается ко мне. Несмотря на страх, я протягиваю ему руку. Он тщательно обнюхивает меня, а затем садится у моих ног.
На моем лице появляется умиротворенная улыбка.
— Октавия? Что ты здесь делаешь? — Эйс направляется к нам. Позади него я замечаю Ронана и Призрака, которые развлекаются с одной из Леди.
Эддисон. Ее синие волосы как маяк в темноте.
Она стоит между ними на четвереньках и стонет, пока Ронан трахает ее сзади, в то время как Призрак стоит спереди и трахает ее в рот. Выглядит это одновременно ненормально и... завораживающее.
Я чувствую внутреннее покалывание, которое тут же стараюсь проигнорировать.
Я отворачиваюсь и сосредотачиваюсь на Эйсе, который смотрит на меня вопросительным взглядом. Рекс отступает и ложится на ковер между диванами, продолжая настороженно за мной наблюдать.
— Нам нужно поговорить. Срочно.
— О чем?
— О Данте.
— Данте? — одновременно спрашивают Эйс и Сильвер, в их голосах слышится замешательство.
Я прокашливаюсь.
— Да, можем ли мы обсудить это где-нибудь в другом месте?
Эйс кивает и идет вперед.
— Конечно.
Он останавливается в коридоре и ждет, пока мы с Сильвер тоже покинем гостиную, затем закрывает за нами двери. Он выжидающе смотрит на сестру.
— Думаю, это не для твоих ушей, Сильвер.
— Она останется. Я хочу, чтобы она была здесь, — возражаю я, когда ее взгляд обращается ко мне.
— Что? Почему?
— Потому что мы подруги.
— Вот как? И с каких это пор? — Эйс насмешливо поджимает губы.
— Не твое дело, братишка. Дай ей наконец рассказать, что случилось.
Эйс вздыхает и скрещивает руки на груди.
— Давай, выкладывай. Ты трахнула профессора Кингсли?
— Что? Нет! Что ты обо мне думаешь? — шиплю я, качая головой. На такие глупости совсем нет времени.
Неужели Эйс ревнует?
От этой мысли по телу пробегает приятная дрожь.
— Профессор Кингсли знает о грядущей войне.
Его брови ползут вверх.
— Что ты имеешь в виду под “знает”?
— Он, можно сказать, предупредил меня, что война между бандами никогда хорошо не заканчивается. — Я сглатываю. — Особенно для кого-то вроде меня.
Кашель привлекает мое внимание к Сильвер.
— Мы с кем-то воюем?
— Не мы, а Темные рыцари. И нет, пока еще нет, — отвечает Эйс жестким тоном. — И я не позволю, чтобы это произошло.
— Что ты собираешься делать? — спрашивает Сильвер.
— Мы не знаем, на чьей стороне Данте. Возможно, он один из нас, — предполагаю я.
— Один из нас? — Эйс скрещивает руки на груди.
— Разве я не твоя Дама? — я вызывающе смотрю на него.
И вижу в его глазах пылающий огонек.
Вожделение.
— Мы поставим Данте перед фактом. Таким образом мы узнаем, на чьей он стороне.
— А потом? — уточняет Сильвер. Видно, что она не ожидала такого поворота. Она беспрестанно теребит свою цепочку, ожидая ответа брата.
— Либо мы его убьем, либо перетянем на свою сторону. Профессор мог бы стать неплохим союзником.
Я задумчиво опускаю взгляд.
Что бы ни произошло, одно ясно наверняка: никто не остановит моего брата.
И Эйс лично убьет меня, если узнает правду.
Поэтому я должна исчезнуть раньше, чем это случится.
Снова.
36
Эйс
— Куда мы идем? — шепчет Октавия, поднимаясь за мной по лестнице.
Когда она произнесла его имя — Данте — все внутри меня сжалось. Не знаю, что это было. Но я точно уверен, что не хочу больше испытывать подобное чувство. При мысли о том, что она может трахаться с другим, у меня возникает желание свернуть кому-нибудь шею.
Я сжимаю кулаки и решительно направляюсь к дверям с серебряным орнаментом. Как только распахиваю их и слышу, как они закрываются за Октавией, резко оборачиваюсь.
— Что именно произошло?
Перед сестрой я старался сдерживать бурю внутри, но Октавия заслужила увидеть мою истинную сущность — ту, что не умеет себя контролировать. Пусть узнает, что она со мной делает. И пусть почувствует себя виноватой.
Она озадаченно хмурится.
— Я же уже объяснила. Данте...
— Не смей произносить его имя! — кричу я.
Она отшатывается, и у меня сжимается сердце.
Неужели я ее напугал?
— Что с тобой происходит? — она смотрит на меня так, будто впервые видит во мне монстра.
— Ничего. Отвечай мне, Октавия.
Ее взгляд падает на мои сжатые кулаки, и она осторожно приближается.
— Ты снова дрожишь. — Она берет мою руку в свои. — Ты злишься, Эйс?
— Нет... — качая головой, вырываюсь. Ненавижу, когда она смотрит на меня как на человека, нуждающегося в помощи.
— Ты не можешь меня обмануть. Для всех остальных ты безжалостный главарь Темных рыцарей. Но я знаю, что это еще не все. — Она снова подходит и касается моего плеча. — Скажи мне, что случилось, и я помогу.
На мгновение не могу не заглянуть в ее карие глаза. В них столько всего — и все же этого недостаточно. Однако становится очевидно, что я уже давно не ненавижу эту женщину.
— А разве это необходимо? Ты же все видишь. — Поднимаю свои дрожащие руки. — Гнев — неотъемлемая часть моей сущности.
Она медленно проводит пальцами по моему плечу и снова берет меня за руку.
— Гнев не определяет, кто ты на самом деле. Ты можешь его контролировать. Это и есть признак истинной силы.
— Я не всегда могу его сдерживать.
— Эйс. Что бы ты ни сделал, никто...
Я отстраняюсь от нее, направляюсь к окну, откуда открывается вид на кампус, и со вздохом сажусь на диван.
— Я совершил нечто непростительное.
Она осторожно подходит и садится рядом.
— Шрам Ронана — это моих рук дело.
Наступает