— Дамы.
Его приветливая улыбка таит в себе нечто ужасающее, заставляя меня чувствовать себя агнцем, которого готовят к закланию.
— Для меня большая честь приветствовать вас на ежегодном посвящении в члены нашего сообщества. В этом кругу вы можете называть меня Зевсом, поскольку я ваш президент. Нет более высокого авторитета, чем я.
Я сглотнула, задаваясь вопросом, какой властью он обладает, чтобы распоряжаться ею с такой гордостью. Если это общество действительно настолько могущественно... значит, отец Ахилла — бог? Дювалы всегда обладали властью в нашем обществе, особенно после того, как Юджин стал прокурором штата.
Это уважаемая семья, и я уверена, что они основали Стоунвью. У меня и так были проблемы с подобными привилегиями, но президент тайного общества? Это уже слишком.
— Сегодня вечером, — продолжает Юджин, — некоторые из вас станут Герами, а некоторые — Афродитами.
Это предложение вызывает ропот в толпе.
— Покажите нам, чего вы действительно хотите и кто вы есть на самом деле, и мы позволим вам стать теми, кем вы пожелаете.
Взмахом руки ониподзывает Теней с кубками.
— Сейчас вам всем дадут по чаше, наполненной ядом Цирцеи, после чего вы войдете в лабиринт Дедала. В центре вас ждут холостяки, которые проходят посвящение в Тени. Ваше желание стать женой Тени должно пробиться сквозь тьму лабиринта. Доберитесь до центра, первой возьмите за руку Тень, и вы станете его Герой. Вы станете богиней, которую очень уважают в Круге. Вы будете вынашивать наших детей и обеспечивать наше наследие.
Может ли это стать еще большим кошмаром? Мне становится не по себе.
Улыбка Дюваля становится хищной, когда он заставляет нас ждать продолжения своей речи.
— Через пять минут после того, как вы войдете в лабиринт, Тени, уже ставшие членами Молчаливого круга, начнут преследовать вас. Если один из них поймает вас до того, как вы превратитесь в Геру, и приведет в центр лабиринта, вы станете богиней похоти, служанкой для наших нужд... Афродитой. Ваши тела будут принадлежать нам, и мы будем вечно лелеять их.
Он складывает руки вместе, почти как в молитве.
— Дамы, время пришло.
У старика встает при мысли о том, как он будет преследовать и трахать молодых женщин. Не очень-то отличается от повседневной жизни, не так ли?
Мужчины подходят к нам, каждый выбирает женщину, которой отдает свою чашу. Все происходит слишком быстро: Крис направляется ко мне медленными, но напряженными шагами. Он не останавливается на месте, заставляя меня отступить в толпу, пока он берет меня за руку.
— Продолжай идти, — бормочет он, глядя поверх моей головы, чтобы убедиться, что я никого не задену.
Как только мы оказываемся достаточно далеко от входа, затерявшись в море женщин и вдали от посторонних ушей, он протягивает мне чашу.
— Не пей. Это наркотик. — Его голос такой тихий, что я не уверена, что вообще что-то слышала. Тогда он добавляет громче: — Ты все правильно расслышала.
Я чувствую, как мои глаза расширяются, и он наконец смотрит на меня.
— У меня нет времени спрашивать, почему ты здесь, когда мы с Эллой просили тебя не приходить. Ты здесь, и уже слишком поздно возвращаться. Поэтому все, что я могу посоветовать, — это бежать, чтобы спасти свою жизнь, добраться до центра и схватить Рена.
— Рен? — задыхаюсь я.
— Притворись, что пьешь. Сейчас же. Избавься от вина.
Я оглядываюсь вокруг: все остальные девушки уже почти допили свои напитки. Я опускаю взгляд на свой кубок и делаю вид, что подношу его к губам, а потом расплескиваю в стороны.
— Так это был Рен, да? Он прислал мне то приглашение?
Его глаза снова бегают по сторонам, рассматривая все вокруг, в то время как я сосредоточилась только на нем. Все это кажется нереальным.
— Он не Гиперион, если ты об этом, но я не знаю, приглашал ли он тебя. Это не первый раз, когда кто-то приглашает женщину под вымышленным именем.
Он делает паузу, кладет руку мне на плечо, и я рефлекторно делаю шаг в сторону. Кивнув, он отступает.
— Сейчас начнется. Беги. Доберись до Рена. Потом поговорим.
— Я не пойду к Рену. Я не могу. Он обманом втянул меня в это.
У меня едва хватает сил произнести эти слова, не говоря уже о том, чтобы показать ему ярость, которую я действительно чувствую. Но она есть.
Рен — убийца. Он предал меня, нашу дружбу и доверие. Он — последний, к кому я хочу бежать сегодня вечером. Я потеряла то, что всегда чувствовала рядом с ним. Безопасность.
— Пич. — Крис массирует заднюю часть шеи. — У нас нет на это времени. Элла убьет меня, если я не помогу тебе добраться до безопасного места. Я доверяю Рену.
— А я не доверяю никому из вас.
Он покачал головой в полной растерянности. Он не привык, чтобы перед ним был кто-то настолько упрямый.
Юджин Дюваль кричит:
— По местам....
Все вокруг превращается в суету. Женщины пытаются быть первыми в очереди, чтобы попасть в лабиринт, толпа уплотняется, а Крис тащит меня ближе к входу.
— Приготовьтесь… — продолжает Юджин.
Слова Криса тоже ускоряются.
— Пожалуйста. Ты не доверяешь мне, но ты доверяешь Элле. И Элла выбрала меня, потому что знает, что гаранирую безопасность. Я пытаюсь сделать то же самое для тебя. Иди к Рену, Пич, я прошу тебя.
Он останавливается на передней линии, отпуская меня.
— Да начнутся дионисийские мистерии!
Раздается выстрел, от которого я вздрагиваю и сердце начинает бешено биться. Не успеваю я оглянуться, как женщины уже толкаются вокруг меня, чтобы пробраться к маленькому входу в лабиринт.
Крис подталкивает меня вперед, негромко шипя:
— Беги.
И я бегу.
Глава 15
Пич
.Goetia. — Peter Gundry
Вокруг меня раздаются звуки криков, но я никак не могу добраться до женщины, которой нужна помощь. Я понятия не имею, где она находится, заблудившись в коридорах лабиринта Дедала, и все, что я могу сделать, — это продолжать бежать, чтобы найти путь к центру. Минуту или около того назад они послали за нами Теней, и один попытался поймать меня так грубо, что порвал мне платье.
Я пыталась помочь другой женщине, когда увидела ее плачущей перед статуей Минотавра. Они все одурманены вином, и она думала, что он настоящий. Но когда я дотронулась до ее плеча, чтобы сказать, что он просто из камня, она дала мне пощечину и убежала. Все боятся за свою жизнь, позволяя инстинкту выживания управлять ими.
Я должна поступить так же, особенно когда снова слышу шаги, преследующие