Хантеры — не местные жители. Они техасские нефтяные миллиардеры, которые переехали сюда еще до рождения Рена и Элайджи. Его семья соответствует клише Стоунвью. Слишком богатые, чтобы заботиться о чем-то, их отец путешествует туда-сюда, а мама заботится о нем и общается с женами из Стоунвью. Они не хуже и не лучше любого из нас. Но они очень, очень замкнуты. Никто не ходит к ним домой, никто не видит Монти Хантера очень часто, а их мама держится в тени, когда говорит об их делах. В них есть что-то сомнительное, и я не сомневаюсь, что именно поэтому Рен ненавидит свою семью.
— Я не буду с ними есть, — говорю я, поворачиваясь к Элайдже. — И не указывай мне, что делать.
Я копаюсь в своих блинчиках, но он не притрагивается к еде, даже когда наконец возвращает взгляд на меня.
— Пожалуйста, Пич. Иди поешь со своими друзьями.
Он вздыхает, его маленькие плечи сгорбливаются сами собой, когда он подсознательно пытается исчезнуть.
Когда он ведет себя подобным образом, его худощавое тело отступает само по себе, а глаза опускаются в знак поражения, разница между ним и Реном становится настолько разительной, что они едва ли похожи друг на друга.
Физически они не похожи. Каштановые волосы Рена и прекрасные голубые глаза совсем не похожи на темно-каштановые волосы и шоколадный взгляд Элайджи. В Элайдже нет абсолютно ничего выдающегося. У него средняя внешность, почти незаметная. Он худой парень, у которого нет друзей, он никогда не был хорош в школе, и над ним часто издевались за то, что он тихий и неодаренный. В каком-то смысле именно это всегда тянуло меня к нему. Потому что я могу быть стервой, но я никогда не бываю стервой без причины. А застенчивость Элайджи или отсутствие у него чувства собственного достоинства не должны быть причиной для издевательств над ним.
Рен — его противоположность. Всегда популярен, им восхищаются. Мужчины готовы убить, чтобы быть им. Женщины всегда бегают за ним. Он мастерски владеет таинственной личиной, не заставляя вас чувствовать, что к нему нельзя подходить. Он в меру милый, в меру серьезный и в меру «не связывайся со мной». Нам всем это нравится, не так ли? Идея мужчины, который может растопить наши сердца, но при этом немного напугать нас. Он может быть самым милым, но при этом знать, когда нужно поставить точку. Хорошие оценки, прекрасная внешность, предложения стипендий для игры в лакросс в колледжах по всей стране. Рен, кажется, сбалансировал все это. Он идеальный мужчина, идеальный парень, и он должен быть идеальным сыном.
И все же его ненавидят в семье. Элайджа всегда был любимчиком. Так что, думаю, это не способствует их отношениям.
— Представляешь, если бы каждый раз, когда ты мне что-то говорил, я это действительно делала? Не будь идиотом. Я сейчас ем со своим другом.
— Он ненавидит, когда ты гуляешь со мной.
— Оу-ох, он может плакать по мне.
Он замолкает надолго, чтобы съесть немного своей еды. Я уже наполовину съела свою, не в силах остановиться, когда в ней смешались сладкое и соленое.
— Ты ему нравишься, понимаешь? Ты ему действительно нравишься. Иначе он не пошел бы за тобой на этот чертов бранч, чтобы присматривать за тобой, пока ты ешь со мной.
Я закатываю глаза.
— Срочные новости, я всем нравлюсь.
— Я имею в виду, что ты нравишься ему больше, чем друг.
— Знаю. Каждый хочет быть больше, чем другом. Ты меня видел?
Он практически подавился едой и ярко покраснел, когда я ему подмигнула. Когда он наконец проглотил свой крошечный кусочек, он почесал горло и отпил немного кофе.
— Разве он тебе тоже не нравится?
Я слизываю кленовый сироп с губ и пожимаю плечами.
— Какое это имеет значение? Мы несовместимы, и у меня бесчисленное множество вариантов. Я даже не думаю о Рене.
Не совсем правда, но мне не нужно сообщать ему об этом. Особенно не сейчас.
— А ты думала о нем, когда он ходил на свидание с Аней Ливингстон?
Настала моя очередь поперхнуться едой. Я с трудом проглатываю кусочек блина, который теперь кажется песком.
Ближе к концу нашего младшего курса Рен, который никогда ни с кем не встречался и не спал, начал встречаться с Аней Ливингстон. Она была девушкой, с которой мы дружили в школе Стоунвью, и с которой мы до сих пор время от времени общаемся после поступления в СФУ.
У них так и не сложилось ничего серьезного, потому что Аня умерла. Все знают, что это был не несчастный случай, потому что ведется расследование. Она была убита. Подробности пока не разглашаются. Известно лишь, что ее нашли на южном берегу реки рано утром во время нашей последней вечеринки в этом году. Это та самая река, которая пересекает Сильвер Фоллс, где находится наш колледж.
— Мне было все равно, Элайджа, — говорю я со вздохом, надеясь, что он не увидит лжи в моих глазах.
Мне было так чертовски плохо.
Рен, у которого никогда не было девушки и который пускал слухи, распространял их, взрывался, когда говорили, что это потому, что он хочет меня и никого больше... вдруг стал встречаться с девушкой? Любой в моей ситуации стал бы ревновать.
— Ты ревновала к ней?
— Элайджа, — огрызаюсь я. — Это ты влюбился в своего брата? Потому что ты, черт возьми, не можешь перестать говорить о нем.
— Может, потому что он стреляет в меня кинжалами с другого конца ресторана. Я лишь хочу сказать, что если ты ревновала, то это верный признак того, что он тебе нравится, и что тебе стоит пойти поесть с ним. Потому что я не собираюсь получать взбучку только за то, что ем с девушкой, которая ему нравится.
— Рен и я не. Мы не одно целое. И никогда не будем.
Он делает паузу, смотрит мне прямо в глаза и кивает.
— Мне жаль.
— У вас двоих есть серьезные проблемы, которые нужно решить, но не впутывай меня в них. И если ты забыл. У нас с тобой тоже нет ничего общего.
Он снова краснеет и смотрит на свою тарелку так, будто в ней находится лекарство от рака.
— Я... я знаю, — бормочет он. — Я бы никогда... Я так не думал. Ты мне даже не нравишься.
Я разражаюсь смехом.
— Я на тебя запала.
Я знаю, что я ему нравлюсь. Потому что почему бы и нет? Мы были бы практически