Он вбил его в свой телефон с широкой зубастой улыбкой.
— Спасибо. Рассчитывай, что я позвоню тебе очень скоро. — Он наклонился и поцеловал меня в щеку, его голова прижалась к моей на кратчайшее мгновение, прежде чем уйти и исчезнуть в толпе людей так же быстро, как и появился.
Я повернулась к Пейтон, которая сидела напротив меня с такой ухмылкой, которая говорила мне, что она точно знала, что произойдет сегодня вечером. — Похоже, у вас есть игра, юная леди.
Моя бровь нахмурилась. — Игра?
— Ты хотела познакомиться с ним в обычной обстановке, ты хотела пространства, ты хотела встречаться. Он дает тебе то, что ты просила. И у меня такое чувство, что он вот-вот совершит что-то грандиозное.
Если бы кто-то вскрыл меня, радуга вырвалась бы из затянувшейся бури внутри. Я видела Мюррея, и он попросил мой номер, чтобы встречаться со мной.
Пэйтон допила остаток своего коктейля. — Ну давай же. Пойдем домой, пока ты не увидела, как ты выглядишь.
Я никогда не понимала, сколько времени на свиданиях уходит на ожидание. Если я думала, что ждать пять дней с тех пор, как он вылетел из кофейни, было тяжело, то ждать, чтобы узнать, когда состоится наше первое свидание, было еще труднее. Он оставил его за двенадцать часов до того, как зазвонил мой телефон, так же громко, как стучало мое сердце в ожидании этого. Его сообщение было простым и точным.
Мюррей:Ты завтра свободна?
Даже если бы у меня были какие-то планы, я бы очистила весь свой график на месяц. Он прибыл ровно в одиннадцать утра, и я открыла дверь еще большему букету розовых роз, чем те, которые он принес домой в день нашего первого поцелуя. После того, как Пэйтон выгнала меня, пообещав окунуть их в воду, я взяла его за руку, и мы побрели по оживленным улицам Нью-Йорка в парк, наши разговоры о семье вызывали непреодолимое чувство дежавю. Когда до меня дошло, что он воссоздает нашу первую прогулку, мое сердце пропустило несколько ударов, а бабочки выпорхнули из своих куколок и запорхали в моем животе с новыми силами. Мы пошли с кофе обратно к Пэйтон, где он поцеловал меня в щеку и пообещал спланировать наше второе свидание. И в отличие от любого другого первого свидания, на котором я была, не было ни капли неуверенности в том, что он не удержится. Кроме того, в отличие от любого другого первого свидания, на котором я была, была немедленная необходимость проанализировать каждую мельчайшую деталь с Пэйтон, за вином и мороженым, просто потому, что это было не похоже на любое другое первое свидание, на котором я была.
Это было первое свидание.
Всю неделю между нашим первым и вторым свиданием я парила на блестящем серебристом облаке, питаемый пузырями, которые ничто не могло лопнуть. Каждый день я просыпалась с сообщением, в котором просило меня хорошо провести день, и каждую ночь он присылал мне сообщение с пожеланиями сладких снов. В промежутках мой телефон загорался случайными ответами на кроссворды или фотографиями Белл и Барклая, потому что я пропала не только с Мюрреем. Я потратила свое время на поиски квартиры, просмотрев больше, чем любой другой житель Нью-Йорка, возможно, видел, прежде чем я нашла идеальную кровать, расположенную в Верхнем Ист-Сайде, в двух шагах от Колумбии и готовая для меня, чтобы переехать в конце месяца.
Как раз перед началом моей новой работы.
После того, как мы с Пэйтон собрали свои вещи и у меня было время подумать над тем, что он сказал, я решила, что, возможно, он был прав насчет Колумбии. Я была права насчет того, что нам нужно место, но он был прав насчет моего поиска работы или ее отсутствия. Я была напугана. Боясь провала. По иронии судьбы, моя решимость выжить, уйдя, зажгла огонь, который мне был нужен, чтобы увидеть меня во время моего визита к профессору Грейди. Роль, которую она предложила мне в качестве одного из ее научных ассистентов в ее портфолио курсов, посвященных Шекспиру, должна была начаться 1 июня.
Я позвонила, чтобы сказать ему. Он ждал на пороге, когда я добралась до своей квартиры, объявив, что перенесла наше второе свидание, а затем увлек меня за ужином и шампанским, сказав, как он горд. И точно так же, как в конце нашего первого свидания, он проводил меня до двери и поцеловал в щеку.
Я думала, что на наше третье свидание я получу хотя бы поцелуй в губы, но ошиблась. Даже после того, как я спланировала наш день — отвела его на весеннюю ярмарку, открывшуюся в Риверсайд-парке, где мне удалось выиграть для него гигантского плюшевого игрушечного льва на кокосовой пальме — я все равно получила лишь самые короткие поцелуи к моей щеке на прощание.
Хорошо, что мой вибратор был перезаряжаемым, потому что к моменту нашего третьего свидания прошло девятнадцать дней с тех пор, как он прикасался ко мне, с тех пор, как его губы были на моих, с тех пор, как я пробовала его на своем языке, и мне казалось, что каждая клетка моего тела была пропитана бензином, и мне нужно было держаться подальше от любого открытого огня или электронных устройств, чтобы я не взорвалась огненным шаром.
Ситуация становилась ужасной. Приближался двадцатый день, и я решила больше не играть честно, приняв единственное разумное решение, которое я могла принять в данных обстоятельствах. Я подкупила Пэйтон, чтобы она пошла со мной за покупками, и именно поэтому сейчас на мне было платье, из-за которого мои предыдущие покупки Пэйтон выглядели прямо как монахини.
— Пей, ты готова?
На четвертом свидании Мюррей объявил, что хочет, чтобы я познакомилась с его лучшими друзьями, потому что, за исключением каких-либо упоминаний о Белле и Барклае, мы все еще делали вид, что познакомились в баре. Это также было свидание, которое меня особенно взволновало, потому что, если не считать гала-концерта, я не проводила много времени с ними как с трио, и поскольку это были наши лучшие друзья, это означало, что Пэйтон тоже пойдет с нами.
— Пара минут! — крикнула она из ванной.
Я посмотрела на себя в зеркало в полный рост, которое она повесила в своей спальне. Это был вечер пятницы, и платье, которое было на мне, было выбрано специально, потому что оно демонстрировало мои достоинства, которые Мюррей считал своими любимыми