И хитрющие глаза, изучающие каждое мое движение, были вполне обычными, необычным оставался только их окрас — красно-золотистый. Но к нему то я уже привык…
— Ярик? Ты не слышал мой вопрос?
— Ка… какой вопрос?
— Вполне ли ты насладился зрелищем?
— Что⁈
— А-ха-ха, хи-хи! — девушка прыснула в кулачок, а потом стала вдруг серьезной: — Кто такая Малисса, которую ты звал, будучи без сознания. Твоя подружка?
Вот что ей ответить? Обманывать не хочу, но если скажи правду…
— Ну… можно и так сказать, — отвечаю, прикрыв глаза.
— И насколько вы… близки?
— Ближе некуда… — я закрыл глаза, встряхнул головой и когда открыл их — девушка опять исчезла.
Да что за хрень? Я вдруг понял одну простую вещь, которую сразу не сообразил: она пропала без единого звука, без малейшего всплеска воды или колебания водной глади. Вот стоит зубоскалит и… вот ее нет.
— Китсу?
Ответа не было. Я огляделся по сторонам, прижался к краю бассейна, чтобы эта хитрюга снова не застала меня врасплох… непроста, ох непроста девочка! Вся такая юркая, скользкая и… неуловимая.
— Китсу, ты пугаешь… — тихо проговорил я в пустоту, все еще оглядываясь. — Не смешно!
— Смотря кому! — сладенький голосок с жаром прошептал мне на ухо, и когда я обернулся — она снова меня обняла. — Так что, говоришь, ближе некуда⁈ Ближе меня⁈
На сей раз девушка лежала прямо на плитке перед бассейном, обнимая меня за плечи. Глаза против воли, словно потяжелели раз в пятьдесят и начали опускаться ниже. Ее огромные полушария подобно двум налитым грейпфрутам качались между предплечьями, слегка придавленные и от того выпирающие вперед еще больше. Просто потрясный объем и форма. Единственный минус — все это богатство было покрыто серебристой копной волос, аккуратно ниспадающей с обеих сторон. Вот же! Да она же специально это делает!
Я пригляделся внимательнее и понял, что Китсу мало того, что не лежит ровно, она… стоит на коленках и локтях, обнимая руками мою шею, подняв кверху стройные ножки и скрестив их… Блин, помню я эту позу, и нифига она не невинная! Мало того, из-за ее головы, особенно если чуть-чуть наклониться вбок — было видно другие два холмика. Вернее два аппетитных сбитых персика, и причем без единого клочка ткани, который мог бы прикрыть хоть что-то, оставив место воображению. Когда воображение сложило в целую картину все отдельно наблюдаемые участки — оказалось что девушка покачивается в ТАКОЙ развратной позе, что… твою мать, я живо себе представил, как оказываюсь с противоположной стороны, что при этом вижу и как мои загребущие лапки тянутся чтобы погладить это великолепие, скользнуть рукой вдоль прогиба до бедер… Самое страшное в том, что девушка была мокрой, и вода капельками стекала на плитку, а самое обильное количество влаги собралось как раз между ее бедер, создавая определенный и конкретный эффект, который воображение тут же подхватило,
— И куда это мы там смотрим? — ехидно поинтересовалась эта вредина, наклоняясь следом и перехватывая мой взгляд своими красивыми глазками. — Там есть что-то интереснее меня?
Я подавился следующей своей фразой, чувствуя, как наливаюсь краской. Попытался сообразить как на такое ответить:
— Нет… — я опустил взгляд, ища куда бы отвести его от этой бесстыжей вредины. — Ну то есть…
— Нет? То есть, ничего интересного там нет? Совсем?
— Ну, я хотел сказать, что, конечно, там есть кое-что слишком интересное, и…
— И это чем-бы-оно-ни-было — интереснее меня?
— Блин… ты зачем меня троллишь? Ты прекрасно поняла, что я…
— Я прекрасно поняла, что тебе интереснее смотреть куда угодно, только не на твою госпожу, которая, между прочим, считается самой красивой принцессой среди своего поколения! И я тут трачу время на такого глупого и недалекого, неотёсанного… хотя, прости, а сколько тебе лет? У нас возраст исчисляется немного по-другому, может ты еще слишком молод… ну, в смысле, тебе, наверное, рано…
Мои щеки были уже пунцовые, а эта вредосина продолжает рассуждать, словно на отвлеченную тему.
— Ах ты поганка! Ты сейчас серьезно? Ну держись!
Я недолго думая схватил ее за обе руки и рывком стащил в воду. Раздался вскрик и тоненький писк, тело плюхнулось, вызвав тучу брызг, да так, что меня обдало горячей водой источника целиком, включая лицо и голову.
— Baka! Больно между прочим! — с какой-то ноткой обиды в голосе выдохнула Китсу и со всего размаха брызнула водой.
Я зажмурился буквально на секунду, отфыркнувшись, и… девушка снова пропала.
Да что за нахрен, вот как она это делает? Я помотал головой по сторонам, уже понимая, что бесполезно.
— Китсу?
Никакого ответа. Мне вдруг в голову пришло, что я перегнул палку. Все-таки мне не давали разрешения так откровенно распускать руки. Игры играми, их культура мне не особо знакома, и возможно, что как раз девушка ведет себя нормально. Я слышал, что у них издавна омовения принимают в очень тесных пространствах, и это не значит абсолютно ничего в романтическом плане. Или же она со мной просто играет, а я тут…
— Китсу, ты… я тебя обидел?
Никакого ответа. Я постоял в воде еще полминуты. Зараза, похоже и правда обиделась…
— Прости пожалуйста, — сказал я в пустоту.
Никакой реакции, и я понял, что она, вероятно, просто ушла. Эхх…
Подплываю к краю, разворачиваюсь спиной и подпрыгнув — присаживаюсь на бортик. Перекинул ноги, отряхнулся, и… завис. Вокруг не было ни полотенца, ни моих вещей, ни халата, ничего, что можно было бы использовать, чтобы хотя бы прикрыться. Черт, вот же я влип. Оглянувшись по сторонам, со вздохом поднимаюсь и делаю шаг к арке двери, когда неожиданно сзади на плечи ложатся нежные невесомые ладошки.
— Ух! Зачем так пугать! У меня чуть сердце не выскочило! — ворчу я, больше для порядка.
Тем не менее, на кончиках нежных пальчиков вдруг образуются острые колючки, угрожая проколоть кожу и разодрать шею и горло.
— Ты сейчас хорошо подумал, что сказал? — сердитый голосок Кисту-но-ити обдал таким льдом, что меня чуть ли не до пяток проморозило. — Я значит тебя пугаю? Я такая страшная? М?
Я чуть не засмеялся — опять она в своей манере. Китсу, такая Китсу…
— А если я скажу тебе что ты страшно… красивая? Что у меня кровь закипает, когда ты просто проходишь рядом,