Чем дольше длилось молчание, тем сильнее обуревало Ису раздражение. Мысли все быстрей вихрились в голове. В воображении выстраивались беседы, в которые ей очень хотелось завлечь своих спутниц. И даже зазвучал идеально отточенный монолог, призванный их пристыдить, заставить содрогнуться от того, как они проживали свои жизни. Но потом Иса представила реакцию этих женщин. Они, несомненно, посмеялись бы покровительственно над ней – еще маленькой, по их мнению, девочкой, которая не понимала, как устроен этот мир, и которой только предстояло повзрослеть и осознать, что все ее принципы неверны и бесполезны для жизни.
Именно так относились к Исе и родные. Ее успешные братья и сестры закатывали глаза, когда она пыталась толкнуть очередную речь за семейным ужином. А хуже всего реагировал отец. Он улыбался так же снисходительно, как улыбнулся семилетней дочке, когда та исполнила перед ним разученные гимнастические упражнения. «Я рад, что у тебя появилось хобби, которым ты так страстно увлеклась», – пробубнил почти себе под нос участливый папа. В Исе начало вскипать раздражение. И в какой-то миг девушка осознала, что оно переросло в полноценную ярость. Но Исе не захотелось ее усмирять. Ей захотелось найти ей применение. И она нашла куда ее направить – на борьбу, на достижение чего-то стоящего. И сегодняшнюю ночь Иса тоже решила посвятить этому. Реальному, а главное, результативному делу! Потому что в одном она была согласна с Дженной: протестных акций было недостаточно. Они попадали в новостные ленты только на полчаса, а потом их вытесняли другие новости. Мирные протесты ни к чему не приводили. Вот если бы их акции были громкими, воинственными, нападательными, если бы они угрожали…
– Черт, – прошипела в сердцах Иса, внезапно осознав кое-что.
– Что? – отклик Эмилии был скорым, односложным, на грани паники.
– Ничего, – процедила Иса, ощутив, как выгнулась губа от злости на саму себя. – Я поняла, что забыла сумку в вагоне. – Исе очень нужна была эта сумка. А еще ей совсем не хотелось, чтобы в ней порылась детектив Джесс. Она и так уже увидела наклейки и шарф. Но о ее колено при каждом шаге ударял металлический предмет, лежавший в низко посаженном кармане карго. Что ж… по крайней мере, самая важная вещь для ее сегодняшней ночной акции была при ней! Остальное можно сымпровизировать.
– Я свою тоже оставила, – произнесла Эмилия так, словно тоже только что это осознала. – Я даже не подумала о ней… – с легкой досадой вздохнула она. – Надеюсь, мне ее вернут. Правда, свадебный подарок не такой уж дорогой…
Иса закатила глаза, зато Дженна издала сочувственный возглас.
– А я оставила свою куртку, – сказала она. – Я купила ее в магазине винтажной одежды в Бруклине. Мне она так полюбилась… – Умолкнув, Дженна оглянулась назад.
– Подумываете вернуться? – Тон Эмилии окрасило недоверие. Остановившись, она тоже покосилась через плечо на черневший участок тоннеля, который они успели пройти.
– Нет, – чуть поведя плечами, мотнула головой американка. – Оно того не стоит.
А вот Иса, также остановившаяся и проследившая за взглядом Дженны, все еще размышляла.
– Мы ушли не так далеко, – заметила она.
– А мне кажется, что мы бредем уже целую вечность, – сказала Дженна. – И, признаюсь, мне тут не по себе. Такое ощущение, будто меня сейчас кто-то схватит, подкравшись со спины. Уж слишком здесь темно, бр-р-р-р, – снова передернулась американка. – Интересно, как долго нам еще идти.
– Понятия не имею, – в задумчивости изрекла Эмилия. И еще раз посмотрела в ту сторону, откуда они пришли. – Может быть, быстрее будет вернуться к «Риджентс-парк»?
Дженна раздраженно фыркнула:
– Теперь вы предлагаете нам развернуться?
– Я просто говорю, – огрызнулась Эмилия. – Я знаю не больше вашего, где мы сейчас и как долго нам еще тащиться по этому проклятому тоннелю. Но есть шанс, что до «Риджентс-парк» ближе. – Трех озадаченных женщин окутала тишина. – Может быть… – прервала молчание Эмилия, – может быть, нам стоит разделиться?
Иса решила все для себя быстро. Вызовись она пойти одна, это послужило бы ей удачным оправданием для того, чтобы довести до конца свое дело и попасть в заголовки газет. Плюс – она избавилась бы от этих вздорных компаньонок. Тем более что они шли уже больше пяти минут. Будь они ближе к «Бейкер-Стрит», они бы уже добрались до цели.
– Нет, – ответила Эмилия на свой собственный вопрос. – Не слушайте меня, эта идея нелепа. Давайте продолжим наш путь, до станции уже точно недалеко. Мы должны держаться вместе. – Женщина двинулась вперед, и лучик ее фонарика запрыгал в такт ее шагам.
– А у меня и фонарика нет, так что мне придется остаться с вами, – пробормотала Дженна, нагоняя Эмилию.
– А я пойду назад, – заявила Иса, окончательно приняв решение. У нее оставалось незавершенное дело, и это был ее шанс осуществить задуманное, не вызвав подозрений. Прокрутив в очередной раз свой план в голове, Иса пришла к выводу: да, претворить его в жизнь будет намного легче, если она останется в одиночестве. Лишние глаза ей не нужны. Нет, она готова была принести себя в жертву за правое дело. Но в идеале лучше было бы все сделать незаметно и не попасться в лапы копов. Иса тоже строила планы на будущее, а в тюрьме эти планы не реализуешь.
– Иса, не надо, – окликнула ее Эмилия. – Пойдемте с нами. Так будет безопаснее для всех нас. Вы из нас самая молодая. Не дай бог с вами что-то случится. Я не хочу, чтобы это было на моей совести.
– Я не малолетняя девочка, – парировала Иса. – И честно говоря, не понимаю, какое преимущество дает здесь средний возраст. – Отпущенная ею колкость прозвучала не менее жестоко, чем непреднамеренная подковырка Эмилии.
Пляшущий лучик ее фонарика замер. Женщина резко развернулась – лицом к еще стоявшей Исе. Девушка направила на нее свой фонарик и увидела, что на лице Эмилии отобразились не обида и оскорбленность, а, скорее, удивление и растерянность.
– Ладно, – произнесла она странным тоном, показавшимся Исе раздражающе довольным. – Поступайте как хотите. – Отвернувшись от Исы, Эмилия продолжила свой путь – на это раз уже заметно более быстрым шагом.
Дженна последовала за ней не сразу. И вроде бы