— А у нас в районе есть винзавод, — поддержала его Гаечка. — День и ночь Петрович пьет… и поет! Так блажит, что все бегут от него, ни бомжей, ни…
Кабанов подсказал:
— И свидетели бегут Иего!
Все захохотали. Гаечка приободрилась и выдала:
— И животные бегут, и бомжи, и все кладбище восстало, бежит.
Захлебываясь от эмоций, Памфилов предложил:
— И тут выбегает этот киношный, который такой штукой черно-белой — бац! Органная музыка, пробегают ангелочки, стук в дверь, Петрович открывает, а там свидетели Иеговы: «Вы не хотите поговорить о боге?» А Петрович, жутко фальшивя: «Упала шляпа, упала на пол» — или другая дебильная песня. Эти все бросают и бежать, Петрович за ними…
Ян встрял:
— Они что-то роняют, все исчезают, и тут подбегает мелкий гопник, я. Ну, который лампочку у терминатора выкрутил. Поднимает ценное и, озираясь — в карман.
Снова взрыв хохота.
— Хороший персонаж мелкий гопник, — оценил я. — Пусть он после каждой сцены появляется.
Гаечка щелкнула пальцами.
— Третья сцена. Стоит эта дверь, за которой Петрович. Недалеко сидят гопники на корточках. Появляются Док и Макфлай на своей тачке. Макфлай, глядя на гопников, которые начали вставать: «Док, ты правильно рассчитал координаты? Это точно не эпоха палеолита?» И тут открывается дверь, выходит пьяный Петрович: «Рамамба Хару Мамбурум». Эти все бежать, Петрович за ними.
Ян от возбуждения аж вскочил.
— И тут я осматриваюсь, подхожу к машине и начинаю откручивать колеса.
Рамиль захлопал в ладоши:
— Хо-ро-шо!
— Осталось придумать добрую песню в конце, и приветствие готово, — сказал я, и тут хлопнула входная дверь, и все повернули головы, гадая, кто пришел, ведь все были в сборе.
Памфилов спросил жалобно:
— А Лика не придет, да? И ходить к нам не будет?
Лихолетова хлопнула его по спине и, как обычно громогласно, объявила:
— Во ты бабник! Это твоя третья любовь за полгода. Кариночка, Инна, теперь Лика…
— И не последняя! — гордо ответил Ден. — У тебя есть шанс.
Рая покраснела, все засмеялись. Из полумрака выплыл силуэт тети Лоры, мамы Ильи. В одной руке она держала пакет, в другой — графин. Судя по запаху, она принесла нам что-то вкусное.
— Привет, саранча, — улыбнулась она, положив на стол пакет с пирожками. — Вот, с повидлом, будете? И компот из кизила.
Все вразнобой с ней поздоровались. Я высыпал на стол полпакета конфет «раковая шейка», которые купил домой.
— Вы так смеялись, что на улице слышно было, — сказала тетя Лора.
— Спасибо, ма, мы к кэвээну готовимся, — объяснил Ян. — Я говорил о нем, играют две школы и мы.
— Вижу, сцена удалась. Тридцатого апреля, в субботу вечером? — уточнила она. — Мы обязательно придем. Приятного аппетита!
Тетя Лора удалилась, все потянулись за пирожками, а я сказал:
— Срочно надо записать, что мы тут насочиняли. И я не уверен, что это приветствие, а не музыкальный конкурс.
— На музыкальном надо много петь, — сказал Илья. — А тут так, фоном. Ничего, как забацаем! Вот только нужны декорации: дверь, машина, костюм Терминатора. Боря поможет?
— Думаю, с радостью поможет, — сказал я.
Гаечка взяла свой черновик и принялась сосредоточенно записывать начало сценария, хихикая себе под нос. Все присмирели, каждый думал о своем. Наконец она сказала:
— Как песню приветствия предлагаю переделать «Прекрасное далеко». — Гаечка откусила пирожок, прожевала и продолжила: — Типа сейчас все плохо, но потом все будет хорошо, и как именно хорошо. Смешной она быть не должна.
Я сказал:
— И еще обязательно нужно сказать, что да, у нас в поселке есть проблемы. Но это не мешает нам быть хорошими людьми, помогать другим и готовиться к поступлению. Саша собирается в литературный институт имени Горького. Ян — в Физтех. Денис… куда?
— В экономический! — с гордостью проговорил он.
Димон Чабанов сказал:
— Мы в мореходку, оба.
— Мановар? — спросил я.
Егор почесал в затылке.
— Ну, не знаю, в десятый точно иду.
— Я че-нить придумаю, — сказал Рамиль. — Отец сказал, на юрика можно. Он денег даст. А не даст, на физвос пойду.
— Этого мы говорить не будем, — улыбнулся я.
— А если больше людей захочет участвовать, например, твой Боря? — поинтересовался Илья. — Ден, можно больше десяти человек?
Памфилов почесал в затылке.
— Ну-у… наверное. Боря — вообще круто, он рисует, его можно похвалить и порекламировать перед всеми, как ты только что — всех. Я скажу, что это его декорации.
— Ден, мне бы хотелось самому толкнуть этот текст, — сказал я с нажимом. — Начальный текст, как хорошо быть правильным. А если хочешь нас представить — пожалуйста.
Это было важно для меня. Я попытаюсь поработать по площади, внушить собравшимся, что быть честным и трудолюбивым — правильно, что нужно учиться, а не жить, как ставрида, хватающая все, что блестит, в том числе пустые крючки. Надеюсь, в обморок падать не начну.
— А сам-то ты куда надумал поступать?
«Кем я хочу стать, когда вырасту» — этот вопрос мы задавали себе, можно сказать, дважды в жизни. Серьезно — когда выбирали учебное заведение для поступления. А кто ошибся и прожил жизнь не так, как мечталось (очень многие), тот спрашивал себя об этом еще во время кризиса среднего возраста — в шутку. И лишь единицам удавалось все исправить, уже будучи взрослыми.
— В МГУ на факультет макроэномической политики и стратегического управления, — ответил я.
Не то чтобы этим хотелось заниматься, но интересно было бы разобраться в вопросе. Тем более через два с половиной года мне будет чем управлять и что планировать.
Рамиль присвистнул.
— Точно в президенты метит.
— Сто пудов, — улыбнулась Гаечка. — На нас потренируется, а потом как сделает город-сад.
— Мартынова в президенты! — крикнул Памфилов. — Ну а че, я бы за него голосовал.
— Ага, еще гордиться будем, — кивнула Лихолетова.
— Честно, мне этого очень не хотелось бы, — вздохнул я.
— Чего? — удивился Памфилов. — Круто же! Все с тобой советуются, уважают, по телику постоянно показывают. В другие страны летаешь на личном самолете.
Я посмотрел на него пристально.
— Ты это серьезно или прикалываешься? Вот представь, пришел ты к власти. Хочешь сделать хорошо. И…
— И что? — непонимающе спросил он.
Илья закрыл лицо рукой — он как раз-таки понимал. Пришлось объяснять Памфилову и тем, кто верил в Робингудов у власти:
— Одна сторона вопроса, совсем понятная: на хрен никого послать нельзя, нужно улыбаться и проявлять дипломатичность, лицемерить, обманывать. Вторая сторона: вот пришел ты править. Не на