Олень видел рождение этого леса. Помнил времена, когда деревья были молодыми. Теперь эти воспоминания — твои. Но являются ли они даром или проклятием?
Физическая оболочка укреплена, раны затягиваются, но с каждым поглощением граница размывается. Ты — всё ещё ты? Или уже собрание фрагментов тех, кого поглотил?
[Познано: Эхо добычи]
В акте поглощения скрыта древняя истина — не существует истинной смерти, только переход из одной формы в другую. Добыча не умирает полностью. Она продолжает жить в тебе, смотреть твоими глазами, чувствовать твоей кожей.
Текущее проявление: Мир раскрывается в спектре запахов и звуков, недоступных человеческому восприятию. Предостережение: Каждое эхо оставляет след. Накопи слишком много следов, и однажды проснешься, не помня, кто из голосов в твоей голове — изначальный.
Побочные эффекты: Эхо воспоминаний добычи. Временное изменение восприятия. Эмоциональный дискомфорт.
Замечательно. Именно, блядь, то, чего не хватало для полного счастья.
Попробовал встать. Получилось. Ноги были крепкими, травмы затянулись — не полностью, рёбра всё ещё побаливали, но уже не мешали двигаться.
Развернулся к оленю. Лежал на боку, безжизненный. Большой, красивый, мёртвый.
Обратный путь к пещере занял час. Я шёл медленно, привыкая к изменившемуся восприятию. Эхо Добычи работало в полную силу. Мир вокруг взорвался запахами и звуками, которые я раньше не замечал или игнорировал.
Запах сосен был не просто запахом сосен. Это была сложная композиция из смолы, древесины, хвои, мха на коре, земли у корней, насекомых, живущих в трещинах. Каждый компонент различимый, узнаваемый.
Запах ветра нёс информацию о том, что впереди — вода, камни, сухая трава, возможно, животное прошло здесь час назад.
Слух тоже обострился. Я слышал шорох травы в сотне метров. Писк грызуна в норе под камнем. Шелест крыльев птицы, пролетающей высоко в небе. Каждый звук был громким, отчётливым, немного пугающим.
Инстинкты оленя примешивались к моим. Каждый резкий звук вызывал желание замереть, оценить опасность, приготовиться бежать или атаковать. Каждое движение в периферийном зрении воспринималось как потенциальная угроза.
Это было дезориентирующим. И одновременно — полезным. Я замечал детали, которые раньше пропускал. Следы животных, которых не видел обычным зрением. Изменения в запахах, говорящие о приближении дождя. Тело и разум адаптировались к новому восприятию. Через несколько часов эффект пройдёт, но знания останутся. Я буду знать, на что обращать внимание. Как использовать обоняние и слух эффективнее.
Цена была уже заплачена. Стоило ли теперь отказываться?
Достиг пещеры к вечеру. Солнце садилось, окрашивая горы в красные и фиолетовые тона. Красиво. Даже с изменённым восприятием я мог оценить красоту.
Зашёл в пещеру, сел у входа, глядя на закат. Голод отступил. Пламя внутри горело ровно, насыщенно. Энергии хватит на несколько дней. Но воспоминания оленя всё ещё мелькали в голове. Не навязчиво — просто присутствовали где-то на заднем плане. Его детство. Территория. Последние мгновения.
Я убил его. Поглотил. Стал сильнее за его счёт. Следующий раз будет легче. Потом ещё легче. Рано или поздно станет рутиной, не вызывающей эмоций. Рано или поздно я перестану чувствовать дискомфорт от поглощения чужих последних мгновений. Перестану видеть в добыче живых существ. Стану эффективным хищником. Машиной для поглощения и роста. Стану тем, кем становились многие на пути огня. Теми, кто в итоге спускался в западное крыло клана, потеряв себя в погоне за силой.
Глава 3
Всё-таки я научился не оставлять следов.
Не в смысле полноценной скрытности — это было для моего Пути… не то чтобы нереально, но уж точно задачка со звездочкой. Огонь может сжигать запах тела, в пламени можно растворить звуки шагов, языки огня скроют следы ауры. Но не на ступени Разгорающегося Пламени, всего лишь второй ступени. А вот контролировать температуру тела настолько, чтобы трава под ногами не вяла, камни не нагревались, воздух не искажался волнами жара — это уже ближе к реальности. Техника была простой в теории — удерживать пламя глубже, плотнее, не давать ему просачиваться наружу через кожу. На практике требовала постоянной концентрации, истощала за несколько часов, но работала. Утром, проверяя тропу, по которой прошёл вчера вечером, я не нашёл характерных выжженных отметин. Трава была примятой, но не сухой. Камни сохраняли нормальную температуру. Следы, которые оставлял теперь, не отличались от следов обычного человека.
Прогресс. Медленный, но прогресс.
За эти дни я убил ещё двух демонических зверей. Горного барсука второго ранга — толстого, злобного, с когтями из каменной энергии. Подсознательно опасался тоскливых флешмобов про моего старого знакомого — но не случилось. И стаю теневых лис первого ранга — шестерых, охотившихся скоординированно, использовавших примитивные иллюзии. Барсук был сложным противником, лисы — скорее раздражающими, чем опасными. Обе охоты прошли чище, чем первая. Меньше ошибок. Меньше потраченной энергии. Меньше эмоционального дискомфорта при поглощении.
Становилось легче. Как и предсказывала Система.
Воспоминания добычи всё ещё приходили во время поглощения — это было неизбежным побочным эффектом. Но я научился… не фильтровать, фильтровать не получалось, но дистанцироваться. Наблюдать чужие последние мгновения как зритель, а не участник. Брать силу, не впитывая эмоции слишком глубоко.
Эффективность росла. Человечность — падала. Справедливый обмен, как говорили древние мудрецы о пути культивации. Отдай то, что делает тебя слабым, получи то, что сделает сильным. Просто в данном случае «то, что делает слабым» оказалось способностью сопереживать добыче.
Голоса павших в пламени одобряли изменения. Чжан Хао был особенно доволен — его эхо резонировало с каждой успешной охотой, подпитывалось жаждой крови. Старейшина Янь оставался нейтральным, просто наблюдающим. Сюй Фэн иногда шептал что-то вроде «помни границы», но его голос был тише остальных, легче игнорировать.
А ещё появились новые голоса. Слабые, едва различимые. Олень. Барсук. Лисы. Эхо тех, чью энергию я поглотил. Они не говорили словами — животные не знали языка. Но их присутствие ощущалось. Инстинкты, рефлексы, фрагменты звериного восприятия, вплетённые в моё сознание.
Утро выдалось туманным. Густой белый туман заполнил долины между пиками, превратив горы в острова, торчащие из молочного моря. Видимость — метров десять максимум. Звуки приглушены, искажены. Идеальные условия для засады.
Или для того, чтобы самому попасть в засаду, да.
Я сидел на уступе скалы, пережёвывая невкусное мясо — остатки от барсука. Демоническая плоть была жёсткой, волокнистой, с привкусом земли и камня, но насыщала лучше обычной дичи. Не так эффективно, как поглощение энергии, но в качестве дополнения сойдёт.
План на день был простым. Двигаться дальше на север, в сторону ещё более диких, необитаемых территорий. Охотиться