Гулять мне нравилось. Наконец я увидел живой мир Эрии, как его называли местные. В принципе, ничего сверхъестественного. Очень сильно напоминало фильмы о средневековье, снятые где-нибудь в Прибалтике, в Риге. Только для местных это было их жизнью. Лара, как настоящая женщина и гид, рассказывала обо всём, что мы видели. Мне всё было интересно, так что прогулки проходили к взаимному удовольствию. Во время одной из прогулок она почти естественно взяла меня под руку, я, естественно, согнул свою. Я бы этого даже не заметил, но Лара вдруг притихла и почти час молчала, бросая на меня странные взгляды. Затем она привыкла, и во взгляде появилась даже некоторая гордость, особенно когда встречались знакомые Лары, и мы раскланивались по местным правилам. Про себя я немножко посмеивался — как мало надо женщине для счастья — но помалкивал.
Одним из любимых мест для гуляний стал местный парк, почти кусок дикого леса. Его немного окультурили, но попадались и глухие уголки. На лужайках и опушках были даже «детские площадки», где местные мамаши выгуливали своих чад. Дети как дети, разных возрастов, но не старше десяти лет. Здесь я отдыхал душой. Лара сначала не могла понять что меня здесь держит, но потом тоже начала с удовольствием наблюдать за вознёй малышей. В один из таких вечеров возле нашей скамеечки остановилось заплаканное чудо лет пяти в платьице и кружевных штанишках. Мамаша куда-то отвлеклась, а горе было большим — может кукла потерялась, и девчушка, размазывая слезы, подошла к нам. Сначала я попробовал говорить что-то успокаивающее, но язык знал ещё плохо да и произношение… Лара не вмешиваясь, с любопытством наблюдая что же я буду делать. Пришлось показывать фокусы. Положив на ладонь камешек, я привлёк внимание девчушки, а затем, накрыв другой ладонью, сделал вид, что там у меня что-то есть. Быстренько «наглючив» себе в ладони местную разновидность воробья и осторожно снял ладошку. Круглые от удивления глаза девчушки, да и Лары тоже, стали мне наградой. Тоже удивленный воробей посидел немного, почирикал и улетел. После знакомства девчушка, которую звали Юси, потребовала ещё фокусов. Пришлось начать фокусы с монетками. Юси подставляла ладошку, я накрывал её своей, читал страшное заклинание, убирал руку, и у Юси на ручке оставалась серебряная монетка. Реакция была интересной — слёзы сразу высохли. После осмотра монетка отправлялась в кармашек платья, а Юси снова протягивала ручку — «Ещё!». После десятого раза мне это стало надоедать. Пришлось положить на скамейку платок и «наглючить» под него три эскимо с Земли. Особого эффекта, кроме удивления, я не добился — Юси и Лара просто не знали что это такое. Пришлось показывать как брать, как разворачивать, как есть. Но распробовали они очень быстро, и им очень понравилось. Женщина и ребёнок едят мороженное… На такое можно смотреть очень долго. Потом очень кстати прибежала потерявшаяся мамаша, рассыпалась в благодарностях за то, что мы присмотрели за ребенком. Домой мы возвращались молча. Я с улыбкой вспоминал подробности своего выступления, а Лара опять была притихшей и задумчивой.
А дома, уже укладываясь спать, сделал очень неприятное открытие. Складывая одежду, услышал шорох в кармане. А, это я, задумавшись, сунул туда бумажку от эскимо. Уже хотел выкинуть, но что-то привлекло внимание. Оглядел бумагу, вроде всё нормально. Но что-то не так. Наконец дошло — цифры. Стал рассматривать, стараясь понять их смысл.
И мир вокруг стал погружаться во тьму. Числа! Дата изготовления! Почти на полгода позже того дня, когда я врезался головой в камень! Так где же сейчас моё тело⁈ Я тешил себя надеждой, что всё происходящее вокруг — это мой бред, глюки, пока я лежу в лесу с разбитой головой и скоро очнусь, но на Земле прошло полгода, даты я ещё не забыл. Если всё вокруг — это мой бред, то бред успевшего замерзнуть и снова оттаять трупа. Значит всё происходит в реальности⁈ И все эти люди, ларги, магия, боги — всё это реально существует⁈ И все мои боевые способности, телекинез, способности к языку — не глюки⁈ И что мне теперь думать?!! Оставалась небольшая надежда, что на Земле моё тело подобрали, и я просто лежу в коме, витая неизвестно где. Но как мне это проверить? Что вообще происходит? А если предположить, что это мир реален, то откуда у меня способности? Когда просил помощи у богов перед боем, то думал только о том, чтобы не плакать и не стонать, когда убивать будут, а получил внутри себя десяток бойцов, которые пытаются распоряжаться моим телом. Некстати, но я и сейчас не знаю в каком стиле я тогда дрался. Но зачем тогда мне дали «глюки» с перемещениями теперь, после боя? Зачем так много? А если способности к телекинезу я получил после удара по голове, значит и всё остальное реальность? А как я сюда попал?
Задачка для особо продвинутых — доказать на таких исходных данных, где же я и что реально.
В эту ночь я не спал. Мусолил и так, и этак, переливал из пустого в порожнее, но так ничего и не решил. К утру был невыспавшийся и злой как собака. На училок шипел сквозь зубы, и они обиделись. А когда пришел на тренировку, вид у меня был, похоже, очень нехороший. Стоя перед строем девчонок, мрачно размышлял — учить их дальше или порубить на месте, ведь они же «глюки», и им ничего не будет! Наверное, я об этом так сильно думал, что весь строй от меня попятился. Не ожидая такой реакции, сначала растерялся, а потом стало стыдно. Глюки они или нет, но они девчонки. И они не виноваты, что у меня бардак в голове. Извинившись, сослался на плохое самочувствие. Дав задание, затихарился в уголочке и постарался успокоиться. Поздно пить боржоми, когда почки отвалились. Я здесь, чем бы это место не являлось и как бы я здесь ни оказался. И я к этому миру уже привык. Даже перед девчонками стало стыдно, хотя кто они мне? Надо просто жить, проблемы решать по мере поступления, а вопросы типа «To be or not to be?» оставить Гамлету. Хотя, в этом что-то есть… Опять начинающуюся задумчивость постарался оборвать. Хватит жевать сопли, надо делать простые конкретные дела. Это и есть жизнь. Над психологическими аспектами буду думать когда начну писать мемуары на пенсии. Если доживу.
Постепенно настроение вернулось в относительную норму. Желая снять напряжение, предложил группе игру — они