Булгаков вновь быстро перекрестился:
– Не допустит этого Бог, воевода!
После скудного завтрака рать двинулась дальше, наматывая на усталые ослабевшие ноги долгие вёрсты Дикого Поля.
Спустя два дня полки Андрея Курбского вышли к реке Суре, где их уже ожидало основное войско во главе с царём. Обессилевших от голода ратников накормили припасами из большого обоза. Царским полкам достался лёгкий путь через Владимир и Муром по обжитым и богатым местам, войско государя ни в чём не знало нужды, выглядело сытым и находилось в хорошем расположении духа. Священники, следовавшие с ними, неустанно вели душеспасительные беседы, зачитывали проповеди митрополита Макария. На стоянках бывавшие ранее в ханстве воеводы и сотные головы расписывали чудеса и блага райской земли, какую в скором времени русской рати предстояло присоединить к своему государству. Ни у кого в войске даже не возникало сомнения, что Казань может быть не взята. Такая громадная грозная сила, что наползала тучей на басурманскую вотчину, могла взять любой город, укреплённый намного лучше Казани.
Глава 10
Дервиши не опасались застав и заслонов московского царя, они ходили повсюду одним им ведомыми тайными тропами и дорогами. И эти святые люди первыми донесли до Казани весть о надвигавшейся зловещей силе. Город давно ждал и боялся прихода урусов, высший ханский совет спешно собрался в полном составе. Говорили о грозившем бедствии, забыв о восточной учтивости и вежливости, горячились и перебивали друг друга. Огланы докладывали о сделанном за последние месяцы для успешной обороны столицы, кто-то выносил на суд вельмож новые решения, предлагал пути к спасению. Другие просто выплёскивали чувства на голову желающих выслушать сомнения и сетования. В царившем всеобщем возбуждении не принимали участия только два человека, с видимым равнодушием взирали они на всё происходящее и, казалось, никак не могли дождаться, когда закончится безгранично тянувшееся заседание. Но вот члены дивана стали расходиться, и оба сановника, поднявшись со своих мест, удалились в дворцовые подвалы. Здесь, в обширных каменных комнатах, освещаемых лишь факелами и светильниками и перегороженными мощными железными решётками, находилась казна ханства. Стражи беспрепятственно пропустили внутрь хранителя ханской сокровищницы Арзу-бека и ханского казначея бека Замана. Лишь оказавшись вдвоём на своей территории, вельможи заговорили.
– Время пришло, уважаемый Арзу-бек, – тихо промолвил ханский казначей.
Невысокий кряжистый хранитель ханских сокровищ в задумчивости прошёлся по пустой комнате:
– Больше всего, почтенный бек, я боюсь ошибиться. Мы берём на себя слишком ответственное решение. Подумайте, мы договорились, что не будем посвящать в нашу тайну ханский диван и даже повелителя, которому не доверяем. Но кто-нибудь из высшего совета, самый надёжный, должен знать обо всём. Мы с вами смертны, как и все люди. Если наша тайна навсегда будет похоронена в водах Кабана, родная земля не простит нам этого.
– Кого же вы выбрали, Арзу-бек?
– Я склоняюсь к кандидатуре Дервиш-бека, каково ваше решение?
Заман с удивлением воззрился на хранителя сокровищ:
– Дервиш-бек? Объясните, уважаемый, почему он?!
– Я не доверяю в диване больше никому, почти все они, хоть раз, но продавались царю урусов. А если не продавались, то подумывали об этом. Бек никогда не изменял своему ханству. Он неразговорчив, умеет хранить тайны, а самое главное, по-настоящему предан Казанской Земле!
– Вы убедили меня, – Заман-бек вздохнул. – Дело осталось за малым, надо решить, когда мы упрячем доверенные нам сокровища и поставим в известность Дервиша?
Ещё долго говорили сановники в мрачной подвальной тиши. Они решали, как покончить с важным делом, необходимость в котором созрела в их головах в тот злополучный день, когда князь Серебряный увозил ханум Сююмбику из Казани. Тогда ещё острый глаз ханского казначея заметил, каким вожделенным блеском зажглись взоры дьяков. Они пересчитывали драгоценные кубки и кувшины, ожерелья и браслеты, шкатулки из слоновой кости, переполненные кольцами и перстнями, – всё то многочисленное богатство, принадлежавшее первой ханум государства. Пересчитывая, дьяки шептались меж собой и о ханской казне. Не знали царёвы слуги, что незаметный с виду, щупленький и невзрачный ханский казначей язык урусов понимал хорошо и каждое их слово ловил и откладывал в уме.
Тогда же и решили они с Арзу-беком, что в момент опасности спрячут ханскую казну, за которую оба отвечали не только головой, но и честью своих родов, испокон века служивших на этих ответственных постах. Случился такой момент ранней весной, когда русские полки из Ивангорода подошли к воротам Казани, но Всевышний не допустил, чтобы московиты беспрепятственно проникли в город. А сколько страху натерпелись тогда ханский казначей и хранитель сокровищницы! В те дни и созрел у них план захоронения казны в опасный для страны момент. Мест, куда можно было сокрыть достояние ханства, предположили множество. Думали спрятать казну в подземном ходу, выводившим из дворца, но нашли его ненадёжным. Зарыть сундуки в лесу казалось ещё более ошибочным, ведь велика случайность чужого глаза, который мог выследить прятавших клад.
Решение сокрыть казну на дне озера Кабан пришло в голову Арзу-беку. Если даже ночью кто-то приметит, как что-то сбрасывают в Кабан, то запомнить место, где стояли ялики, невозможно, на воде меток не поставишь. Чтобы сокровища смогли вывезти и не повредить при хранении в воде, решили заказать дубовые бочонки, обитые в несколько рядов железными обручами. Вскоре тайный заказ двух вельмож доставили в подземное хранилище, тогда же содержимое казанского монетного двора – серебряные и золотые слитки и сами монеты, как казанские, так и русские серебряные гривны, арабские дирхемы, и деньги самого разнообразного происхождения плотно уложили в бочонки. Вес этой части казны составил несколько десятков батманов [158].
Следом взялись за сокровищницу, в которой даже ханский казначей бывал крайне редко, она являлась самым запретным и охраняемым местом во всём Казанском ханстве. На резных полках в строгом порядке стояли шкатулки и сундучки с особо ценной частью сокровищницы. В этих вырезанных из слоновой кости хранилищах в бархатных футлярах на атласных подушечках покоились драгоценные камни необыкновенной величины и ценности. Встречались здесь поражавшие синим цветом чистой воды сапфиры, с горевшими внутри шестиконечными звёздами, что говорило об особой силе этого камня. Были алые прозрачные рубины и великолепные изумруды величиной с грецкий орех, россыпи жемчужин необычных оттенков и размеров. У всех этих камней были свои громкие имена, в старинных дэфтерях, перешедших хранителю сокровищницы от его предков, они именовались со звучным достоинством: рубин «Сила Шаха», алмаз «Свет Аллаха» или жемчужина «Пери».
Эту часть сокровищницы Арзу-бек укладывал сам. Он с благоговением открывал шкатулочки и мешочки,