— О, это уже не моё дело, — махнул рукой Ард, — разбирайтесь сами. Так что ты намерен делать с силой Южного леса?
— Разошлю везде своих соглядатаев, пусть ищут странные магические всплески. Если силу приняла одна из дриад, она не сможет её долго прятать. Если есть ещё один алтарь, о котором оракул не сказал, мы его всё равно найдём, — уверенно сказал Адаран.
— Вот такой ответ я от тебя и ожидал, брат, — довольно улыбаясь, встал из-за стола император, — а теперь обед.
Амарин Тейва
— Упс! — сказала я, рассматривая разноцветных дриад и гномов. Драконице лишь кожаную броню покрасило — красиво так, в мелкую крапинку. Пахло вокруг, как всегда, когда моя сила вырывается на свободу, карамелью — сладенько так.
— Матерь драконов! — рявкнула на меня драконица. — Ты что творишь?!
Она попыталась стереть со своей броньки мою радугу, я дёрнулась предупредить… Ой, не успела...
Драконица уже замарала руку, потом лицо, потом обожгла меня недовольным взглядом:
— Убирай, давай!
— Скажите, что мне это снится, — прогундосил один из гномов. Он сильно приложился о доски палубы и, видимо, прикусил губу. Сейчас все участники несостоявшегося побоища растерянно рассматривали друг друга и себя. А любвеобильный гном, обещавший мне «любовную любовь», дёргал свою бороду-паклю и пытался стрясти разноцветные полосы.
Надо сказать, что таких ярких расцветок, как моя радуга, я в этом мире не видела. Вот честно, всё серенько так. Зелено, но серенько. То есть, натуральные цвета, а они, как известно, не очень яркие. А у меня прямо кислотно-жгучие. Такие, что припадок эпилепсии неподготовленному точно гарантирован.
Я, когда первый раз такое учудила на плацу, пришлось слой земли снимать. В нашей комнате в интернате я вымывала радугу пару месяцев. Каждый день по несколько часов с разными видами едких субстанций — и то всё равно остались следы. Эх, я рассмотрела дело магии своей и поняла, что всю поездку тоже придётся уборщицей на палубе просидеть.
— Зато ни у кого такого нет, — попыталась я задобрить нашу сопровождающую. — Эксклюзивно, можно сказать.
— Я тебя прибью, Тейва, — сказала Кирса и постаралась аккуратно встать, чтобы не потревожить хлопья разноцветной пены вокруг.
— Ты издеваешься? — глаза драконицы стали ещё более злобные, а из носа, мне кажется, дым пошёл. Вот сколько её все доставали — она кремень была, а стоило немного красок в жизнь добавить — так сразу огнедышащий дракон. Я вздохнула:
— Простите меня, пожалуйста, я не специально. У меня после ранения такие вот выверты магии. Я даже лук не могу натянуть — вот это вот вырывается.
Дриады уже встали, оглядывали друг друга, гномы ползли кучкой подальше, кряхтели, помогали друг другу идти, матерились на своём гномском и разноцветными фигурками под шумок сбежали.
— Только не говори, что это не смывается! — сказала одна из дриад, и несколько десятков зелёных глаз и два красных посмотрели на меня.
Я поняла, что сидеть в своём кубрике мне нравится. Чего я не видала тут на просторах? Небо голубое, да ветер волосы рвёт.
— Убирай магию! — рявкнула драконица. Дриады испуганно шарахнулись от взбешённой провожатой.
— Только если с вас кожу срезать… и то не факт, — сказала я, — но через несколько месяцев будет уже не так заметно. Серьёзно!
Дриады переглянулись. Красиво их обкрасило: у кого-то волосы сине-зелёные, у кого-то доспехи в крапинку, у некоторых — полосками. Кожа, в основном, у всех в мелкую пыльцу, всё же больше досталось гномам. Те вообще на клоунов похожи.
Не знаю, кто первый засмеялся, почему-то мне кажется — это была Лима.
— Бездна тебя побери, Тейва, ты раскрасила мой серый день! — она хлопнула себя по бёдрам, разбрызгивая пену. — Буквально раскрасила.
Дриада запрокинула голову и весело… нет, не засмеялась — заржала, как лошадь на базаре. Сначала неуверенно, потом уже все остальные дриады смеялись, рассматривали друг друга и смеялись. Ничего, в серые будни бдений в башнях Пустоши им будет что вспомнить. И на что полюбоваться в общей серой хмари. Успокоила я свою совесть.
— Что тут происходит?! — к нам спешила обслуга дирижабля. Пока мы с девочками собирали пену в вёдра и выливали за борт… вот кому-то не повезёт, если на голову попадёт…
Наша провожатая разбиралась, кто отвечает за всю эту неразбериху. Я поняла, что эта драконица тоже не лыком шита. Нам обещали заплатить за то, что не уследили за гномами. Таких бандитов, оказывается, нужно держать подальше от тихих и спокойных дриад. Особенно — которые после ранения свои силы не могут контролировать.
В общем, огромное такое разноцветное пятно на палубе и перилах осталось. А ещё — след такой красивенький, который гномы после себя оставили. Можно проследить их до самого места обитания, что обслуга и сделала.
— Хорошего полёта, госпожа, — поклонился драконице смотритель. — Будьте уверены: вам выплатят все причитающиеся отступные за наш недосмотр.
— Деньги — это хорошо, — ляпнула я.
Драконица ожгла меня злющим взглядом:
— Не тебе, Тейва! Радуйся, что не будешь всю эту какофонию отмывать всё время полёта!
— Спасибо, — вполне искренне сказала я.
— Так не честно! — возмутилась Кирса. — Сёстры мы, значит, такие вот нарядные, а наша Тейва будет одна-одинёшенька серенькая ходить!
Глаза дриад сверкнули предвкушением, я сделала шаг подальше… Может, сразу сказать?.. Раздался писк. Воинствующие девы кинулись на меня всей толпой. Мне кажется, драконица еле сдержалась, чтобы не помочь.
Ну ладно, пусть потешатся. Всем нужна разрядка. Меня схватили, спеленали, чтобы не вырвалась, и вылили мне на голову ведро пены, потом ещё одно. Я вздохнула, посмотрела на опешивших дриад, которые хотели мести, и с сожалением сказала:
— Айды, я не виновата, но на меня мои краски не действуют. Не вы первые… — пена просто скатилась по мне на палубу, и так уже хорошо покрашенную. На мне даже одежда не красится. Вот если отдельно от меня положить — можно покрасить. А на мне будет чистенькое сидеть.
Меня отпустили, посетовали, что я гадкая девчонка, буду одна выделяться. И, обсуждая, как хорошо прокрасились наглые гномы, разошлись по каютам. Дриады в целом отходчивые, не злые, не мстительные. Из