Мир вокруг словно замер, такой пронзительной тишины не бывает в живом мире. Мы смотрели с малышом друг на друга, он тянул ручки и пытался схватить мои волосы, довольно улыбался, пуская слюни.
Я заворожённо ощущала приятную тяжесть от его тела и смотрела на золотой туман, который кружил вокруг меня в коконе урагана. Щечки у ребенка порозовели, он беззубо улыбался.
— Маленький мой, — улыбнулась я, — не отдам тебя никому. Нужно тебя умыть.
Я осмотрелась, увидела несколько небольших дверей и одни большие, похожие на ворота. Надо сказать, под слоем черноты трон оказался тоже золотым. Я в который раз поразилась богатству зала. Интересно, где такой был. Неужели в Угайморе?
Я неуверенно пошла в сторону одной из дверей, что самое неожиданное, они открылись, стоило мне подойти ближе.
Я от страха замерла, тихо выдохнула. Сова приземлилась на плечо, и я порадовалась, что не чувствую тут боли.
Из дверей никто не вышел, поэтому я пошла дальше. Не знаю, почему я знала, куда идти. Длинными широкими коридорами, лестницами, залами, по толстому слою из ковров и пыли я пришла в большую комнату.
Когда-то это была спальня. Шикарная спальня. Огромные окна, затянутые золотистым туманом, они кое-как пропускали тусклый свет. Стоило подумать, что света мало, на стенах вспыхнули светильники, тоже довольно тусклые, но стало немного светлее.
Я подошла к кровати, застеленной темно-синим шелковым покрывалом с большим золотистым гербом или, как драконы называют, печатью рода. Пристально ее рассмотрела, чтобы запомнить, прежде чем стянуть всю эту пыль вниз. Покрывало жалобно треснуло в нескольких местах. Жалко, такая красота.
Золотистый туман тут же облепил покрывало, и через пару секунд я удивлённо распахнула глаза, возле моих ног лежало целое, как будто только из мастерской, покрывало.
Ого!
Вот это видения пошли.
— Так, — я задумчиво осмотрела комнату, — пыль всю убрать, вернуть красоту этой комнате, — неуверенно сказала я.
Туман распался из кокона и разлетелся по всей комнате, а потом я открыла рот, потому что все вокруг заблистало от чистоты, как после клининг-услуг, да нет, намного лучше... Словно только ремонт сделали.
— Вот это да, — я совсем расслабилась, глубоко вздохнула, посмотрела на малыша, который сонно хлопал глазками, — сейчас мой маленький, я уложу тебя спать.
Устроила на одной стороне кровати уютное гнёздышко из подушечек и одеяла и уложила его на бочок. Заснул он моментально, словно этого ждал, а я ужаснулась. Как его кормить?
— Ты, конечно, та еще тварь, так надо мной издеваться, — прошептала я опять в потолок, — но нельзя его без еды держать.
Потом сжалась от страха, когда туман тонкими нитками оплел тело ребенка, протянувшись от него ко мне.
— Что ты этим хочешь сказать? Я его питаю магией? — никто мне естественно не ответил, только сова слетела с плеча и уселась рядом с младенцем.
— Ну, вот, Маринка, ты и сошла с ума, — накатила какая-то апатия, что ли. Устала я от эмоциональных качелей. День оказался слишком насыщенным. Судьба-поганка словно мстила за тихую спокойную неделю.
Я немного постояла, прислушиваясь к звенящей тишине, и решила пройтись по комнате и все осмотреть. Интересно, чья это была комната.
На одной из стен был портрет молодого мужчины. Красивый, в парчовом камзоле, низкий ворот открывал довольно волосатую грудь с хорошо выраженными мышцами. Его золотистые волосы в беспорядке торчали в разные стороны, яркие зелёные глазищи смотрели с нахальным взглядом, самодовольная улыбка на пухлых губах вызывала желание его пнуть. У малыша были редкие светленькие волосики, но глаза точно зеленые. Может, это сын этого мужчины.
За одной из дверей я нашла пыльный гардероб, завешенный одеждой, за второй ванную комнату, похожую на спа-салон. Тут был и небольшой бассейн, и душ. Попросила убрать и тут, через пару минут все сверкало белой керамикой и опять позолотой.
В еще одной комнате был туалет с унитазом, похожим на трон. Я даже прыснула, не думала, что в другом мире увижу золотой унитаз. Попросила туман убраться и в гардеробной, и в туалете. Странно, но я устала, будто сама все убирала, пошла к кровати.
Стоило подойти к младенцу ближе, опять появились золотистые нити, которые оплели меня и младенца, и даже сову. Я аккуратно легла рядом с малышом и с улыбкой наблюдала, как он спит.
Разве он может быть видением. Дышит, под тонкой кожицей бегают глаза, ему что-то снится. Красные губки то улыбаются, то кривятся, пугая плачем. Маленький мой, только мой. Плевать, что я с ума сошла…
Я не заметила, как заснула.
Проснулась я в своей кровати в башне. Села, выдохнула:
— Это уже слишком!
— Я тоже так считаю, дай поспать, дриада, — ворчливо прогудел рядом голос Креймора.
— Мама! — я уставилась на сладко спавшего рядом дракона. — Ты что тут делаешь?
Я растолкала Креймора, который спал рядом… Совсем обнаглел! Одно дело, когда я для него невидима, и другое — вот так вот…
— Может, дашь поспать? — Дракон брыкался.
— Вот еще, иди к себе.
— Я принес тебя в спальню, сидел полночи у твоей постели как сиделка, и вот твоя благодарность, Цветочек, — Дракон притворялся страдальцем и, когда поймал мой скептический взгляд, хмыкнул: — Жестокая, но так мне даже нравится, люблю покорять самые высокие вершины.
— Смотри не навернись с вершины-то, — фыркнула я на дракона.
За неделю, что я переносилась к нему во снах, я видела Креймора всяким. Злым, довольным, подозревающим и даже мурчащим песни. Мне стало любопытно, что он почувствует, когда поймет, что его донимала я… страшненько…
Креймора я из своей комнаты выгнала, и, конечно, по законам жанра это увидела Ирга. И столько ненависти было в ее взгляде, что я по-настоящему забеспокоилась о сохранности своей жизни, пока остальные проблемы не вытравили тревогу из моей головы.
Так у меня появилась тайна. Я поверила пустоши и, как многие до меня, сошла с ума… И мне было на это плевать.
Целых три дня я спокойно жила на два лагеря. Тут, в башне, я готовила еду, заряжала накопитель, а когда магии в моем теле становилось мало, меня переносило к моему ребенку.
Как же я мечтала остаться с ним рядом, только не знала как… Какой бы сумасшедшей я ни была, выходить из башни и умирать в тумане мне не хотелось.
Я понимала, что мои видения