Дриад неуверенно пошел из комнаты, я за ним, следом скучающий Адаран.
Твикс ошарашенно замер, когда вышел на пятачок перед дверью башни.
Тумана давно нет. Лабуш разросся до самого края, где были причалы для дирижаблей. Внизу возрожденный город Угаймора, слышен шум большого мегаполиса. Крики драконов, звон сигналов магомобилей, вой сирен дирижаблей. Драконья столица очень населенный город.
— Там твоя мама, — я кивнула на мост, где стояла одинокая фигурка дриады.
Твикс неуверенно ступил на мост, обернулся, я улыбнулась. Дриад вдруг склонился в поклоне:
— Я всё равно буду любить тебя, Амарин, этого ты мне запретить не сможешь, — сказал он и, отвернувшись, уверенно пошёл в сторону плачущей матери. Это было странно, но мне показалось что в безвременье дриад словно повзрослел.
Я удивлённо смотрела ему вслед и качала головой, вот же неугомонный.
— А он оказался упрямым, — хмыкнул Адаран, — не беспокойся, я прослежу чтобы у него все было хорошо. Он этого достоин.
— Спасибо, — я прижалась к плечу мужа.
За двадцать лет мы по-настоящему стали одним целым. Я только подумаю, а Адаран уже делает, он только решит, я уже советую, как лучше сделать. Мы были дополнением друг друга.
А ещё у нас трое детей, и у одного сегодня первое совершеннолетие.
— Нам пора, — Адаран покосился на разноцветный дирижабль, который мы выкупили у гномов за баснословную сумму. Коротышки те ещё жадюги, но божественный этюд, который после принятия силы я не могла больше создавать, того стоил.
Десять лет мне понадобилось, чтобы очистить город от тумана, еще пять, чтобы восстановить, или по-другому воскресить город Угаймор. Не все воскресшие были рады вновь стать живыми, многие нас ненавидели, ведь там, в прошлом, в других городах, у многих остались семьи.
Но для всех хорошим не будешь.
А еще у меня открылась способность: я могла делиться силой, скрытой внутри меня. Самое неприятное заключалось в том, что слова жреца оказались правдой. Отдавая силу, я не теряла её — она оставалась во мне, и я могла использовать ее как свою.
Через пять лет, во время встречи с делегацией дриад, я почувствовала, как зелёная сила устремилась к Лиме. Моя подруга стала наместницей южного леса, и мы обе были потрясены, когда зелёная сила перешла из меня в неё, признавая ее новой королевой южных.
Лима, очень спокойная дриада, и божественным этюдом она не взрывается…наверно. Однако, по слухам, после того как заговорили о возвращении сил дриадам, южные леса подверглись нашествию гномов. Подземным жителям срочно понадобились несмываемые божественные краски. Насколько мне известно, разноцветные бороды уже несколько десятилетий остаются в моде в подземном царстве. А вечная краска как известно это божественный этюд. Пожелаем Лиме спокойствия.
И Лима была не единственной, кому я подарила божественную силу…
Дворец встретил нас шумными толпами, сверкающими роскошным убранством залами и светящимся счастьем Вейном, который, увидев нас, сразу пошёл нас встречать:
— Мам, пап, где вы были? Я не хочу болтать с этими старперами.
— Морвейн, — строго сказал сыну Адаран, потом хмыкнул, — ну ладно, я с тобой полностью согласен, терпеть этих стариков тяжко, но привыкай.
Сын заулыбался и унесся к толпе своих сверстников. Мы растили Вейна простым мальчиком, но с грузом ответственности. Он запросто мог сажать грядки с садовником и говорить о тактике защиты крепости с военачальниками.
Он ходил в простую школу и новость, что он будущий правитель, принял спокойно, только вздохнул:
— Так и знал, что вы на меня как старшего всё скинете.
Наши с Адараном дети, сын Нисай и дочка Мира, были еще мелкими, десять и девять лет. Они обожали Вейна и были бедствием всех своих нянек во дворце. Вот и сейчас я, приподняв одну бровь, наблюдала, как один из столиков передвигается с места на место. Шкодники.
Я вызвала Арейю по магсвязи, она так и осталась у меня помощницей и нянькой. Драконица быстро задвинула стол к двери и вывела мелких в коридор, ох и получат они отработку. Два дня картошку чистить будут у Жерка.
Адаран тоже заметил детей и скрывал улыбку, кивая одному из старых драконов.
Вся древняя знать приняла его как опекуна золотого, немного повоевали, конечно, но деваться некуда. С мужем той, на которую не действует магия драконов, нужно считаться, тем более, когда золотой сам признал её своей матерью.
За эти годы я многое поняла из того, кто я. Кто мы все, там, на Земле. Почему я оказалась здесь в этом мире… Почему он призвал меня… Правду принять было нелегко. Я создала этот мир, вернее, та я, которая в прошлом была одной из сильнейших сущностей вселенной.
Нас, людей, предали, нас закрыли на Земле, заставив позабыть кто мы есть на самом деле. Но щит, который сдерживает наши силы трещит по швам и скоро, очень скоро люди, или как нас еще называют, древние, вернутся в свою вселенную.
Я училась быть собой. Это были сны, которые я смотрела как уроки, это были воспоминания, такие древние, что весь этот город с драконами им в подметки не годились. Об этих знаниях я не говорила даже Адарану… Пока я хочу быть просто счастливой женщиной, мамой, а не древней...
— Люблю, — прошептала я губами мужу, и получила такой же ответ.
— Мама, я хочу пригласить тебя на танец, — рядом стоит Вейн, уже не мой пирожочек, но всё такой же любимый первый ребёнок.
Я подала ему руку, и мы стали медленно танцевать. Я кивнула, сила давно просилась перейти к своему избраннику, так почему не сейчас, в день его первого совершеннолетия. Я дала добро.
Пока мы танцевали, все пары отошли от нас и встали в круг, а золотистая сила красивыми ниточками оплела тело Морвейна как в далеком детстве и осталась с ним, материализую на его пальце чёрный перстень.
Я улыбнулась сыну, он смотрел на меня с восхищением и любовью, мельком заметила удивленного Адарана.
После танца Вейн отвел меня к нему, и мой муж, вдруг прижав меня к себе, сказал:
— Цветочек, теперь я знаю, с кем ты танцевала в том моем видении, — он улыбнулся, — помнишь, башня, костюмы для тумана?
Я кивнула, припоминая.
— Это был Вейн, ты танцевала с ним.
Мы, не сговариваясь, посмотрели на смеющегося Морвейна, золотого дракона, повелителя, нашего сына. И удовлетворенно прижались друг к другу, нам есть кем гордится и