Я ударил кулаком по рулю, потому что, как лох, не взял ее номер телефона. Завтра возьму. С работы ее встречу и возьму.
Я снова затянулся и чуть было не проглотил сигарету, когда наконец увидел ее силуэт.
Яська, пошатываясь, выходила из подъезда, на ходу натягивая шапку. И… сука, пусть меня подвело зрение, потому что если на ее губе реально кровь, сегодня кто-то умрет!
Я выскочил из тачки и бегом пошел к ней. Яся дрожащими руками пыталась застегнуть молнию на куртке, когда я схватил ее за плечи. Взял за подбородок, вынуждая поднять голову, посмотрел в лицо.
Из разбитой губы сочилась кровь, на красной скуле завтра будет синяк, а из глаз моего ангела текли слезы.
– Кто? – голос не мой.
Она вздрогнула.
– Кто? – повторил я, понимая, что меня сорвало.
– Тимур, – пискнула она, подняла руки и обняла меня за шею, доверчиво прижимаясь всем телом.
Я попытался было ее отцепить и снова задать вопрос, потом вздохнул и просто крепче прижал к себе.
Я чертов мудак, потому что в такой ситуации явно не стоило кайфовать оттого, что она была в моих руках.
– Не плачь, маленькая, – я сам себя не узнавал.
Не думал даже, что могу так нежно говорить.
– Яська, посмотри на меня, – потребовал я. – Маленькая, кто тебя ударил?
– Увези меня отсюда, пожалуйста! Тимур, увези!
– Поехали, – решил я, перехватывая ее за талию.
Довел до машины, усадил в салон и упал за руль. Потянулся к бардачку, достал аптечку, вытащил вату с перекисью. Смочил ее и приказал:
– Смотри на меня. Будет щипать.
Прижал вату к ране на губе, убрал и осторожно подул.
– Кто тебя ударил? – перед глазами снова темнота.
– Папа. Тимур, куда ты? Стой!
Она выскочила вслед за мной на улицу, вцепилась в куртку и крикнула:
– Не надо, Тимур, он пьян, слышишь? Не надо, не надо!.. – Она молила все тише, а я не смог отцепить ее и уйти.
Выдохнул, развернулся и рывком привлек к себе. Обнял трясущуюся девчонку и решил:
– Давай в машину.
– Ты не пойдешь к отцу? – с мольбой в голосе спросила Яся.
– Нет. В тачку. Быстро.
Я старался уехать как можно быстрее, чтобы не вернуться и не стать убийцей ее отца.
Яська вытирала слезы на пассажирском сидении, а меня выворачивало от ярости, что ЕЕ мог кто-то ударить.
Сука, она же… Она же… Она Яся…
– Говори со мной! – потребовал я, сворачивая на трассу.
– О чем?
– О чем угодно, млять. Просто говори хоть что-то.
– Ты пропал…
– Работал. Тачку перегонял. На, номер свой сохрани мне в телефон. – Вытащил мобильный, разблокировал и протянул ей.
Ярослава вбила номер, сделала дозвон и вернула мне телефон. Я глянул на вызовы и кивнул – она даже подписала себя. Скромно «Яся».
– Куда мы едем? – снова заговорила она.
– Ко мне. Не бойся, не трону, пока сама не захочешь. Твои раны нужно обработать, а тебе – поесть и успокоиться.
И мне тоже.
– Я думала, что ты больше не приедешь. Что ты делал во дворе сегодня?
– Мимо ехал. Как видишь, удачно, – хмыкнул я. – Заеду в магаз за продуктами, из машины не выходи.
– Хорошо, – тихо ответила Яся.
Я притормозил у супермаркета, вышел из машины и старался ни о чем не думать. Точнее, не о том, что она испуганная сидит в моей тачке.
О чем угодно… Главное – не сорваться.
Глава 12
Тимур
В супермаркете бросал в тележку продукты не глядя, первое, что попадалось под руку: чай, пельмени, кажется, курица и даже мороженое. И каждую минуту порывался сесть за руль, вернуться и вынести челюсть ее отцу.
Мне было плевать, кто он ей – отец или папа, мать его, римский. Похер. Никто не имел права ее трогать. Никто! Даже я.
На редкость хреновый день закончился так же хреново, как и начался.
Расплатился на кассе, взял пакет и вернулся в тачку. Яся испуганно убрала с водительского кресла аптечку и пыталась рассмотреть свое отражение в боковом зеркале.
– Синяк будет, – прорычал я, заводя мотор.
Сука. Перед глазами все плыло от ярости.
Ярослава испуганно вжалась в сиденье и, кажется, дышала через раз, пока я гнал машину подальше от дома ее родителей.
– Не плачь, – потребовал я.
И так держался с трудом… И ненавидел женские слезы.
– Я… Завтра на работу, как я с этим? – она говорила с надрывом, сдерживая рыдания.
– Маску медицинскую надень, клиентам скажешь, что простыла, – отрывисто произнес я.
– Точно, это выход, – Ярослава даже рыдать перестала.
Она утерла нос ладонью и расслабилась, а меня медленно отпускало.
Припарковал тачку у своего дома и мотнул головой:
– Пойдем.
– Тимур, я погорячилась, кажется. Отвези…
– Отвезу, когда успокоишься. Пойдем, ангел, я тебя не съем, – я старался говорить мягко и спокойно.
– Я знаю, – прошептала Яся.
Но вот эта ее уверенность в том, что я хороший, словно ушатом ледяной воды обдавала на морозе, злила. И одновременно что-то в груди сжималось тугой горячей пружиной.
Я достал с заднего сидения пакет с продуктами, глядя, как Ярослава медленно выходила из машины и с опаской осматривалась по сторонам.
Запер тачку, подошел к ней, взял за руку и повел за собой. Она не сопротивлялась, шла словно завороженная. Обернулся и встретился с ней взглядом. Олененок, блин, Бемби. Такая же наивная, добрая, верящая в чудеса.
В тот день я впервые испытал страх за нее. Понял уже, что отпустить не смогу, но и в свою жизнь ее ввести не получится. Казалось, ее сломать легче, чем тонкую веточку с дерева. А в моем мире все жесткие и циничные, не знающие жалости. И я такой же…
Мы поднялись на второй этаж, я открыл дверь своей съемной однушки и пропустил ее вперед:
– Прошу, – шутливо поклонился, ожидая, когда она робко сделает первый шаг.
В моей прихожей она смотрелась, как пришелец с другой планеты. Или как ангел, которого непонятно за что сослали прямо ко мне. В мой личный ад.
– Проходи, – получилось хрипло, сквозь ком в горле.
Я ее хотел. Эгоистично и цинично хотел обладать ее телом, но решил выждать момент, когда она тоже этого захочет.
Надо будет к Машке сходить, девушке Марата. Может, эта благородная хрень воздушно-капельным передается, и она меня заразила, пока я над ней трясся и орал на скорую, чтоб быстрей приехали.
Ярослава была скованна и испуганно озиралась по сторонам, пока снимала обувь. Как приличная девочка, ровно выставила сапоги