– Сегодня весь день ты моя, да, Ярослава? – спросил он тоном, от которого по телу пробежали мурашки.
– Да, – кивнула я затаив дыхание, – сказала родителям, что сегодня работаю. Чем мы будем заниматься сегодня?
– Ты чем хочешь?
– Я просто хочу побыть с тобой и никуда не торопиться, – призналась я.
– Ко мне? – предложил Тимур, и взгляд его как-то изменился, словно он устал или был вымотан.
– Что-то случилось? – напряглась я.
– Ты вчера не перезвонила, я до тебя всю ночь не мог дозвониться, – признался он.
– Я телефон разбила, не сразу нашла свой старый, кнопочный, – соврала я, чтобы его не злить.
Тимур громко втянул воздух носом, недобро покосился на меня, кажется, раскусив мою ложь, но ничего не сказал.
– Ты не спал, да?
– Я, Яська, добрый поступок совершил сегодня, не спал, – Тимур одной рукой потер глаза.
– Какой?
– Девчонке друга помог, в больнице всю ночь был.
– И как ощущения? – оживилась я.
– Никак. Устал.
– Поехали к тебе, – согласилась я.
И что бы мне ни говорил Рома, с которым мы так и не смогли помириться, какая бы репутация ни была у Тимура, я его не боялась. Знала, что он заводился с пол-оборота, знала, что мог больно бить словами и тем, что не врал о роде своих занятий, но бояться его или опасаться не могла.
Осуждать тоже не получалось. Мы много говорили о его жизни, о детстве и, возможно, нынешний ее вариант был не самым плохим.
Я всей душой верила, что у нас с ним что-то получится, что мы сможем быть вместе и, возможно, он сможет стать добрее, мягче. Снять с себя броню плохиша.
Пока у него неплохо получалось.
Мы приехали к нему впервые со дня нашей ссоры. Тимур впустил меня в квартиру и пригласил внутрь, на ходу снимая одежду.
Я повесила верхнюю одежду на гвоздь, робко следуя за ним, прошла в гостиную и развеселилась:
– Ты сделал уборку?
– Надо было чем-то занять руки, чтобы не уснуть, – признался он.
– Так спи, зачем приехал ко мне?
– Хрень такая, Яська, что мне мало времени с тобой, – он подошел ко мне, обнял за талию, притянул к себе и коснулся кончика моего носа своим.
– И мне, – возможно, я покраснела, а Тимур довольно улыбнулся, резко разжал руки и сделал шаг назад.
Его кадык дернулся, а ладони сжались в кулаки, а мне подумалось, что мы ни разу, кроме того дня, когда поссорились, даже не целовались по-взрослому. Тимур с удовольствием подставлял щеку, когда я сама тянулась к нему, но сам первый шаг к сближению не делал.
А мне бы хотелось еще раз попробовать, потому что тот яростный поцелуй в порыве ссоры был моим самым первым… Но признаваться или делать первый шаг было страшно.
Вдруг он не хочет?
Тимур включил телевизор и разложил диван так, чтобы нам обоим хватило места. Достал из шкафа постельное белье и большое одеяло, ловко заправляя постель.
Посмотрел на меня, хмыкнул, снова открыл шкаф и достал из него черную футболку.
– Переоденешься? – протягивая мне вещь, уточнил он.
– Нет, я просто свитер сниму, под ним футболка.
– Стесняешься? – в его глазах играли смешинки.
– Я… в своем побуду, – пробурчала я и решительно стянула свитер.
Аккуратно сложила и положила на единственное кресло. Развернулась к Тимуру и развела руками:
– Что?
– Не трону, сказал же, пока сама не попросишь.
– Я стесняюсь, ясно?
– Ты летом в платьях не ходишь, что ли?
– Нет, конечно, у меня ноги разной длины, какое платье? Если только в пол, но у меня таких нет.
Тимур проглотил ругательство и поперхнулся воздухом, желая что-то сказать. Сжал футболку в кулаке, выдохнул, отбросил ее на постель.
Решительно подошел ко мне и схватил за руку. Потащил в гостиную и поставил напротив зеркала, встав за моей спиной:
– Ты ебанутая! – без обиняков сообщил он. – На всю твою блондинистую бо́шку. Сюда смотри, ангел.
Он обнял меня со спины и осторожно взял за подбородок, разворачивая мою голову в сторону нашего отражения.
– И что? – на выдохе спросила я, завороженная НАМИ.
Я никогда не видела нас вдвоем со стороны, и это оказалось… Красиво. Гармонично. На контрасте. Блондинка с голубыми глазами и жгучий кареглазый брюнет. Мне он казался невероятно красивым в своей мрачности, серьезности.
– Внимательней смотри, Ярослава. На свое лицо.
– Что с моим лицом не так?
Тимур психанул и легонько прикусил мочку моего уха.
– Ай! – пискнула я.
Не от боли, а от странного, незнакомого чувства внизу живота от его прикосновений. И тело мурашками покрылось.
Тимур прижался ближе, практически впечатывая меня в свое тело. По моему же прошла волна дрожи, а щеки на глазах заалели.
– Ты прекрасна, ангел. И плевать на то, что ты считаешь изъяном, потому что я его не вижу. Вижу глаза твои голубые, млять, манящие.
Он наклонился и ожег мою щеку дыханием.
– Губы вижу…
Его большой палец едва коснулся губы, напоминая о зажившей ране.
– Нос курносый, который ты задираешь, когда тебе что-то не нравится.
Он щелкнул меня по кончику носа.
– А твой изъян я не вижу. И никто, Яся, слышишь меня, ни одна живая душа тебе больше ничего о нем не скажет. А если скажет, я его сам убью. Поняла?
– Да, – выдохнула я, покрываясь мурашками с головы до ног.
– Молодец. У меня жарко, переодевайся, – отрезал он, снова сделал шаг назад, ушел в гостиную и вернулся со своей футболкой.
Протянул мне со словами:
– На, переодеться можешь в ванной. И если я еще раз услышу, что с тобой что-то не так…
– И что ты сделаешь? – не смогла я скрыть улыбку.
Тимур посмотрел на меня и неожиданно засмеялся.
– Что смешного я сказала? – возмутилась я.
– Иди, смелая моя. Я жду, – со смешком ответил Тимур.
И я покорно ушла в ванную, сняла верхнюю одежду и надела его футболку, которая оказалась длиной мне почти до колена.
Посмотрела на себя в небольшое зеркало над мойкой и задержала дыхание.
Что-то во мне изменилось. Взгляд. Я поймала себя на мысли, что мои глаза сияли, а сердце как сумасшедшее билось в груди.
Сложила свои вещи и, перебарывая стеснение, вышла.
Стопку положила рядом с джинсами и нашла Тимура в кухне. Он тоже переоделся в спортивные треники и футболку.
Стоя ко мне спиной, он наливал воду в стакан, взял его, сделал глоток, обернулся, заметил меня и поперхнулся.
Вода стекала по его подбородку, а Тим бил себя ладонью по груди, не отрывая от меня