– Пей. Согреешься.
Сам, не стесняясь, стянул с тарелки пирожок и невозмутимо ел. Подумал и огорошил:
– Тимур.
– Что?
– Зовут меня так.
– Красивое имя.
– Ешь!
– Спасибо! – одними губами пробормотала я, окончательно теряясь.
Я спрятала варежки в карман пуховика, осторожно обмотала пирожок салфеткой и откусила. Запила вкусным травяным чаем и прикрыла глаза от удовольствия.
– Что ты там делала? – снова заговорил он.
– Случайно забрела, – призналась я. – А ты?
Он громко сглотнул и пристально смотрел мне в лицо. Долго. Я заерзала, чувствуя себя не в своей тарелке. Испуганно дернулась, поставила чай на столик и опустила взгляд.
– Почему ты мне помог? – я взглянула на него из-под ресниц.
Тимур вздрогнул. Сжал челюсти, как и пустой стаканчик в своей ладони, и отрывисто велел:
– Доедай.
Точным броском отправил его в урну неподалеку и громко втянул носом воздух.
– Жду на улице, – сказал Тимур, вытаскивая из кармана пачку сигарет.
Вышел, остановился у входа и закурил, глядя строго вперед. Я же ела, не чувствуя вкуса, и снова украдкой наблюдала за ним.
Выбросила салфетку и стаканчик в урну, поблагодарила девушку за стойкой, натянула варежки и вышла на улицу.
– Пойдем, провожу, – тоном, не подразумевающим возражения, выдал он.
– Я сама, только скажи мне где…
– Я не спрашивал.
– Ты странный, – я остановилась на крыльце и склонила голову вбок.
– Ты тоже, – хмыкнул он.
– Зачем тебе меня провожать и тратить время? Других дел нет?
– По списку на сегодня все, – неожиданно улыбнулся он.
Осекся, будто сам не понимал, что сделал. Словно не привык улыбаться и чувствовал себя так же странно, как и я.
– Ты составляешь списки?
– Всегда.
– А избить кого-то или угнать машину – тоже в списках?
– Это моя самая любимая часть дня. Пойдем.
Я сошла с ума. Да, наверное, я все-таки чокнутая, потому что согласилась. Игнорируя громкие призывы здравого смысла, который буквально вопил, что нужно держаться от него подальше.
В тот момент мне показалось, что в нем есть что-то хорошее. Где-то далеко под маской самоуверенного хулигана есть кто-то добрый.
А может, мне просто хотелось, чтобы в моей жизни случилось что-то, помимо работы и семьи. Какое-то, пусть и очень короткое, но приключение.
Глава 7
Тимур
Я прикурил вторую подряд сигарету и посмотрел на ее помпон, который смешно подпрыгивал в такт ее шагов. Шум в ушах мешал думать, и все плыло перед глазами, как у пьяного.
Мы просто шли – как школьники, млять. Молча и на расстоянии. Я бы сам над собой поржал, но что-то было в ней. Что-то такое, что заставляло улыбаться. Срываться с места, когда увидел ее в толпе, испуганную, растерянную. Она вертела головой и не знала, что ей делать, а я… А я сегодня рыцарь без страха и упрека.
Но когда она шла рядом, жжение в груди ослабевало. Прекращалось. Спокойно становилось. То, что бушевало в моей душе годами, вдруг утихомирилось, разбежалось по норам и не высовывалось.
Странная. Дурная. Закомплексованная. Верящая в сказки про добро и зло, как будто вчера с облака свалилась. Я пока наблюдал за ней там, в цветочном, успел заметить, что в перерывах она читала книжку в розовой обложке. Зуб даю – слюнявый любовный роман.
В мозгах зудело; казалось, что я должен был что-то вспомнить… Отголоски шуршали в голове, но ухватить мысль за кончик не получалось.
Яся поскользнулась, заваливаясь набок. Сигарета выпала из пальцев, а я ловил девчонку. Обхватил за талию, прижал к себе и дернулся, словно двести двадцать по каждому нерву пропустили.
Помпон ее щекотал нос, а у меня руки не двигались, и челюсти свело от желания ее еще в руках подержать. О том, что член не падал с момента, когда она в меня из-под ресниц взглядом стреляла, я старался вообще не думать. Холод не помогал, сигареты тоже, а воспаленная фантазия подкидывала виде́ние, где она снова передо мной на коленях, только в другой локации и без одежды.
Она хваталась за мою куртку, чтобы удержаться на ногах.
– Целая? – голос не мой. Хриплый. Неуверенный. И, сука, дрожал.
– Я… Дай мне минуту, – попросила она.
Прижал ее еще сильнее и мотнул головой, убирая помпон из-под носа.
– Мне нужно немного посидеть, ты не против?
– Нет. Пошли, – выплевывал каждое слово, раздражаясь, что придется выпустить ее из рук.
И это вообще нездоровая херня.
Она подняла голову, и наши лица оказались совсем близко.
Сука!
Неправильно так! Так нельзя. Нельзя так на девчонке залипать.
Она этими взглядами своими невинными с меня будто кожу сдирала, оставляя уязвимым.
Яся отпустила мою куртку и медленно пошла в сторону подъезда, заметив лавку. Стала сильнее заваливаться вправо и тихо застонала.
– Ты ничего не сломала?
– Нет, я в порядке, – Яся дышала так, словно спринтерский забег с препятствиями на время пробежала.
– Стой! – потребовал я.
Покачал головой, мысленно хмыкнул и взял ее на руки. Легкая. Невесомая почти. И пахла так, что у меня клапаны засвистели.
– Не надо, Тимур. Я сама.
– Помолчи!
Донес ее до лавки, посадил и сделал шаг назад.
– Спасибо, – смущенно проговорила она, опуская взгляд.
– Идти сможешь?
Я снова приблизился, сел на корточки рядом с ней и посмотрел в глаза.
– Смогу, – натянуто улыбнулась Яся.
– У тебя центр тяжести смещен, нужно упражнения делать на расслабление этих групп мышц. Почему ты хромаешь?
– Потому что одна нога на полтора сантиметра короче другой, – она сморщила нос и отвела взгляд.
– Ясно.
Я не знал, что еще говорить. Слова в горле застревали, в голове хаос.
– Тимур, а чем ты занимаешься, когда не угоняешь машины? – спросила Яся.
– По-разному, – пожал я плечами.
Я не хотел пускать ее в свой мир. Эта девчонка и так слишком быстро под кожу пробиралась, да и мир мой не для таких, как она.
Жесткий, черный и мертвый.
А она живая. Светлая. И я с ней себя живым почувствовал. Поэтому хотел с ней больше времени провести – вспомнить, каково это.
И одновременно хотел вышвырнуть ее из своей жизни, забыть, что она существует. Слишком много всего она во мне будила.
– Ой! – пискнула Яся.
Сняла варежку, залезла в карман и достала мобильный.
– Прости, я отвечу, – это мне.
– Алло. Да. Я? С работы иду. Захотелось прогуляться. Я потом тебе позвоню, хорошо? Пока.
Она наклонила телефон, а я успел заметить на дисплее имя «Рома». И меня вынесло. Настолько, что я скрежет своих зубов услышал.
– Он твой