К облакам задрав свой чёрный рог.
Рвутся «тигры», изрыгают пламя,
Всё теснее их зловещий круг.
И средь пятерых солдат нашёлся
Жалкий трус, он руки поднял вдруг.
Но сосед-боец, приятель прежний,
Гневно в спину штык ему вонзил:
«Смерть прими от земляка, предатель,
Если ты насквозь душой прогнил!»
Бой закончен. Вражеские танки
Не смогли пробиться под огнём.
Пятеро солдат лежат в овраге,
Успокоившись последним сном.
И четыре алые гвоздики
Славные могилы осенят,
Но репейник вырастет на пятой,
Где схоронен трус, а не солдат.
Вы придите, девушки, к могилам,
Вырвите репей, что вырос там,
И отдайте всю любовь и ласку
Алым, незапятнанным цветам!
Рыбаки
Над песчаным обрывом рыбачья артель
У своих шалашей запалила костёр.
Брызги-искры и страстные песни рекой
Потекли по-над степью в пустынный простор.
Пламя занавес ночи раскрыло,
и вот
Стал открытою сценой прибрежный обрыв.
Вышел стройный джигит и по кругу поплыл.
Ярко вспыхнул огонь, плясуна озарив.
Парень пляшет,
и ветви склонившихся ив,
И шуршащие глухо в вечернем дыму
Тростники,
и свои же друзья-рыбаки
Прославляют его, рукоплещут ему.
Триста центнеров рыбы – улов рыбаков!
Наградил их Байкал, – и сегодня они
Воротились и празднуют у шалашей
И на радостях жгут на привале огни.
Их сердца не размякли от стылой воды,
Их отвагу и ветер развеять не смог.
Настоящий рыбак не устанет вовек,
Триста центнеров рыбы добыв за денёк.
Лишь один на серебряный месяц глядит,
Опустившись в сторонке на груду песка,
И тоскует его молодая душа
О любимой, что так от него далека.
Триста центнеров рыбы ему нипочём,
Коль стотонною тяжестью давит тоска.
Он не в силах заснуть, он мечтает всю ночь
О любимой, что так от него далека.
Раны
Вы с нами, сёстры нежные, так долго
Делили бремя тяжкое войны!
Глаза у вас от дыма почернели
И кровью рукава обагрены.
Вы раненых из боя выносили,
Не вспоминая, что такое страх,
Под вашими руками засыпали
Уставшие в походах и боях.
Мы помним ваши светлые улыбки
И брови соболиные дугой.
Спасибо вам за добрую заботу,
Любимицы отчизны дорогой!
И в день победы, отогнав печали,
Обняв букеты полевых цветов,
Вы свет несёте душам утомлённым
На пепелища отчих городов.
Немало ран, красавицы родные,
В краю родном придётся врачевать.
Враг побеждён, но каждый город – ранен,
В слезах ребёнок, потерявший мать.
Пусть ваши руки, маленькие руки,
Подымут бремя радостных забот:
Вы города немые оживите!
Родными станьте тысячам сирот!
Вы на поля, пропитанные кровью,
Как вешний дождь, пролейте мирный пот!
Идите, сёстры!
Вас на подвиг новый
Израненная родина зовёт!
Снежная девушка
В сияющий день на исходе зимы,
Когда оседает подточенный влагой
Рыхлеющий снег, от рассвета до тьмы
На горке Серебряной шумной ватагой
Крестьянские дети играли в снежки.
В тумане алмазной сверкающей пыли
Они кувыркались, ловки и легки,
Потом они снежную деву слепили.
Стемнело. Морозило. В твёрдой коре
Застыли сугробы, дремотой объяты.
И, девушку бросив одну на горе,
По светлым домам разбежались ребята.
А ночью повеяло с юга теплом.
И ветер, лаская дыханием влажным,
Нашёптывал девушке сказку о том,
Как много прекрасного в солнце отважном:
«Ты солнца на знаешь. Могуч и велик
Наш витязь блистающий, с огненным телом,
Глаза ослепляет пылающий лик,
И землю он жжёт своим пламенем белым!»
Но девушка только смеялась: «К чему
Мне солнце твоё и весна молодая?
Я ваших страстей никогда не пойму:
Из белого снега, из синего льда я,
И в сердце холодном не сыщешь огня.
Дружу я с морозом и с ветром студёным,
А с солнцем простой разговор у меня:
Захочет – само пусть приходит с поклоном».
Светало. За лесом горел небосвод.
Могучее солнце взошло на пригорок,
Красавицу снежную манит, зовёт,
Дарит ей лучей ослепительный ворох.
И девушка вздрогнула. Ранней зарёй
В ней душу весна пробудила впервые…
Любовь задаёт нам загадки порой,
И жар её плавит сердца ледяные.
И снежная девушка к речке плывёт,
Влюблённая в солнце, совсем как живая,
Туда, где под ветром ломается лёд
И льдины грохочут, друг друга сжимая.
И солнце пленилось её красотой
И, сняв ледяное её покрывало,
В объятиях сжало рукой золотой
И снежную девушку поцеловало.
Её опалило волшебным огнём…
Охвачена неодолимым порывом
И вся растворяясь в любимом своём,
Она зажурчала ручьём говорливым.
Прозрачные капли блестят на лице —
То слёзы любви. Не узнать недотроги.
Где гордая девушка в снежном венце?
Где сердце, что было так чуждо тревоге?
В объятьях любимого тает она,
Течёт и поёт, и горит, и сжигает,
Пока не затихла, как моря волна,
Когда она берега вдруг достигает.
Лишь в землю последняя слёзка ушла…
Где снежная девушка с песней бежала,
Там выросла роза, как солнце светла,
Как солнце,