— Ответь мне, Риз, умеешь ли ты фехтовать? — осведомилась алавийка, желая проверить одну из своих догадок насчёт былого статуса полукровки.
— Я обучаться, госпожа, — склонил тот голову.
— Мне трудно понимать тебя, говори яснее! — сердито нахмурила брови Сиенна. — Ты пытаешься сказать, что тебя обучали, или что ты готов этому научиться?
— Первое, веил’ди. Я хорошо владеть клинок, — уверенно заявил менестрель.
— Имей в виду, что мой народ куда более искусно обращается с оружием, нежели грязнорожденные, — предостерегла собеседника женщина.
— Я знать это, госпожа.
— И ты уверен, что сможешь выстоять в поединке против настоящего мечника? — с сомнением воззрилась на полукровку алавийка.
— Какое-то время, — равнодушно пожал плечами бродячий менестрель.
Сиенна сделал вид, что задумалась, а сама украдкой следила за реакцией смеска. Однако тот не замер в молчаливой мольбе, как она ожидала. Чужак вообще остался мертвенно спокоен, будто не понимал, что перед ним стоит влиятельный гражданин, способный уничтожить его одним лишь словом.
— Мой старший сын обучается владению Vliegstaal Skole, и ему нужен партнёр для тренировок, — наконец озвучила она своё предложение. — Если ты уверен, что справишься с этой задачей, то можешь следовать за моим паланкином.
— Это огромный честь для мне, — глубоко поклонился полукровка, но в матовой пустоте его безжизненных глаз не отразилось ничего.
— Боги, не могу слышать, как ты коверкаешь наш язык, — дёрнула щекой Сиенна. — Если хочешь, чтобы клан Дем стал тебе новым домом, то ты должен будешь уделить этому аспекту особое внимание. Ты меня понимаешь? Или слово «аспект» слишком сложное для тебя?
— Кажется, я понимать, веил’ди. Вы желал, чтобы я хорошо ученик Дюненталь?
— Ох, как же больно моему слуху… Но в общих чертах, именно это я и сказала. Ты не совсем безнадёжен.
Посчитав беседу оконченной, Сиенна развернулась и зашагала обратно к своему транспорту. По тени, отбрасываемой бродячим менестрелем, она поняла, что тот отправился за ней следом. Что ж, оно и неудивительно. На тупицу обожжённый полукровка не сильно походил. Стало быть, должен осознавать, какая редчайшая удача ему выпала. Фактически, спасительный шанс. Но посмотрим, как он себя проявит.
— Сальран, приглядывай за ним, — приказала алавийка сенешалю. — Во-первых, я хочу, чтобы ты помог этому бедолаге с изучением Дюненталя. Во-вторых, объясни ему хотя бы азы этикета. Ну и в-третьих, мне в поместье не нужны неприятные сюрпризы. Если заметишь за менестрелем что-то подозрительное, сразу докладывай мне. Если понадобится, можешь даже его покалечить. Тебе понятно?
— Конечно, веил’ди, — низко поклонился раб, однако брезгливое выражение на лице с головой выдало его истинное отношение к подобной задумке. — Мне распорядиться, чтобы этого попрошайку вымыли и переодели?
— Разумеется. Или ты хочешь, чтобы по моему дому бродило пыльное и неопрятное нечто? — холодно задрала бровь алавийка, удивляясь, что это вообще потребовалось прояснять.
— Нет-нет, простите, моя госпожа, — ещё ниже согнул спину сенешаль.
Наградив раба напоследок укоризненным взглядом, Сиенна погрузилась в паланкин и приказала отправляться дальше. Ну а Сальран, не откладывая полученное поручение в долгий ящик, приступил к его исполнению.
— Значит так, морда, слушай внимательно, — строго обратился он к бродяге. — Милосердие веил’ди Дем-Сиенны столь же безгранично, как и воды Серебряного океана. Только поэтому она соизволила подобрать тебя, будто шелудивую собаку. Но знай, что моё расположение тебе предстоит выслуживать ещё долго. Уяснил, оборванец?
— Да, веил’ди, — ровно отозвался полукровка.
— Дубина! Так обращаться дозволено лишь к истинным гражданам! — зло зашипел Сальран.
— Простить меня, я запомнить это.
— Ох, ну и болван… — осуждающе покачал головой сенешаль. — Ладно, Многоокий с тобой, чудак. Заруби на носу, что в доме госпожи Сиенны существуют правила. Если ты нарушишь их, то я скормлю тебя псам. Если мне покажется, что ты собираешься их нарушить, то я сообщу об этом хозяйке. А потом всё равно скормлю псам. Итак, правило первое…
Глава 13
— Эй, Дайвен, быстро ко мне! — крикнул Сальран, подзывая смуглого и мускулистого охранника-раба.
Тот пересёк двор поместья бегом, и его кожаный нагрудник скрипнул, когда мужчина согнулся в почтительном поклоне.
— Я здесь, господин, что прикажете? — пробасил здоровяк, буровя сенешаля угрюмым взглядом исподлобья.
— Веил’ди Сиенна подобрала какого-то бродягу-полукровку, — принялся объяснять Сальран. — Его надобно отмыть и переодеть. Твоя задача проследить, чтобы он ничего не натворил. Понял?
— Вы говорите о нём? — уточнил раб, указывая на замотанную в плащ фигуру, околачивающуюся возле паланкина хозяйки.
— Какой ты умный, Дайвен, аж дрожь берёт! — ядовито отозвался сенешаль.
— Мне он не нравится, — хмуро буркнул охранник. — Двигается, как воин. От него могут быть проблемы.
— Я разве у тебя спрашивал о чём-то⁈ — зарычал Сальран. — Делай, что сказано!
— Да, простите, господин. Сей же час исполню.
Мускулистый раб направился к бродяге, и чем ближе он подходил, тем меньше ему нравился этот новоприбывший. Когда же Дайвен посмотрел в глаза чужаку, то и вовсе едва сдержался, чтоб не схватиться за дубинку. Такого взгляда охранник не встречал даже у кураторов, которые наставляли молодых невольников в дисциплинариях. А ведь большинство из них были опытными воинами…
В янтарных очах полукровки читалось полнейшее презрение к жизни. Совершенно очевидно: в прошлом он убивал так много и так часто, что это не могло не оставить своего отпечатка. И если б мнение прислужника имело хоть какой-нибудь вес, то он бы немедля прогнал такого гостя прочь.
Однако подобных привилегий Дайвену никто не даровал. Его дело было бесхитростным — просто охранять дом своих хозяев. А разве кому-то придёт в голову спрашивать, о чём думает сторожевой пёс?
— Следуй за мной, — пророкотал здоровяк, до побелевших костяшек стискивая дубинку на поясе.
Раб ожидал возникновения проблем с этим бродягой сразу же. Однако полукровка безропотно исполнил, что ему было велено. Он пошёл за Дайвеном, и вместе они обогнули всё поместье, добравшись до общих купален. Их специально располагали вдали от господских покоев, дабы низшие создания не оскорбляли взгляды