– Спасибо, что помогли привезти ко мне Снежку. И за сережки тоже спасибо. Мне они очень понравились. Правда.
– Не за что. Не шевелись сейчас.
Придерживает меня за плечо, а я вижу в его руке огромную такую иглу от двадцатикубового шприца, и тут моя смелость тает, как лед в августе.
– О нет, стойте!
– Цыть, не дергайся, Нюта!
– Будет больно, будет очень больно?
– Нет. Я сделаю быстро. Или передумала?
Сглатываю. Или сейчас, или так и буду ходить без сережек всю свою жизнь.
– Нет. Делайте. Я вытерплю, – говорю, смотря Вадиму в глаза, и он берет ручку, рисует небольшую точку на обоих моих ушах.
– Зачем?
– Разметка. Я не каждый день уши прокалываю. Все, потерпи секунду. Спокойно.
Хватаю ртом воздух, все сжимается, и я сама не понимаю, как кладу ладонь на колено Вадиму, с силой его сжимая.
Снова спирт, а после укол – мгновенный – и жгучая боль в ухе.
– А-а-ай!
– Все уже. Одна есть.
Вадим берет сережку и надевает ее. Разворачивает меня другой стороной.
– Не дрожи. Не больно ведь.
– Больно.
– Сейчас вторая.
– Да, я готова. Делайте.
Набираюсь смелости, сжимаюсь вся, ожидая боли, а после чувствую, как Вадим целует меня в шею! Так легко, нежно, что я даже затихаю, забывая о том, что он мне, вообще-то, сейчас будет прокалывать второе ухо.
– Знаешь что, Фиалка? – шепчет, целует снова и снова, пока я немного прибалдела и прикрыла глаза от того, как мне приятно.
– Что…
– Ты мне скоро колено сломаешь.
Распахиваю глаза и вижу, что я с силой сжимаю его ногу. Со всей дури!
– Ой! Извините.
Тут же отпускаю его, я перестаралась, наверняка у него останутся синяки, и только теперь вижу, как Вадим смотрит на меня. Не отрывая взгляда. Какие красивые у него глаза. Зеленые, такие светлые сейчас.
– Прокалываю второе?
– Да.
– Держись.
– Хорошо, – усмехаюсь, беря Вадима за руку, но боли почти не чувствую. Вадим прокалывает мне второе ухо еще быстрее, уже более уверенно, надевает вторую сережку.
И вроде процедура окончена, а мы так и сидим рядом, я держусь за него и вскоре чувствую, как Викинг сел ближе и снова поцеловал меня в шею.
Нежно, осторожно, ласково, отчего по коже тут же мурашки побежали и тепло разлилось по телу. Приятно. Очень.
– Нравится?
– Да.
Вадим кладет руки мне на талию, а я в ужас прихожу, когда вижу, что у меня из майки торчат соски! Я возбудилась, и он это видит. И у него там тоже… эрекция из джинсов выпирает.
– Ты очень красивая, Нюта.
– Это сережки.
– Нет, это ты. Можно?
Наклоняется ко мне ближе, касается носом моего носа, и я киваю:
– Да.
Вадим целует меня в губы. Вижу, что он закрыл глаза, и я тоже… тоже хочу. Я не знаю, как так выходит, слишком быстро, и точно сошла с ума, но я отвечаю на его поцелуй, зарываясь пальцами в короткие волосы Суворова, и уже через секунду я лежу на диване, а он сверху на мне. Подмял под себя, широко расставив мои бедра, вклинившись между ними.
– Фиалка моя… нежная, – рычит Викинг и проталкивает язык мне рот – и, кажется, мне нравится! Его запах немного дурманит, и уши уже совсем не болят. Болит внизу живота, точнее, приятно тянет, а соски трутся о ткань майки, ожидая ласк.
Я чувствую поцелуи Вадима. Они нежные, как прикосновения бабочек. В губы, шею, а после он задирает мою майку и обхватывает вершинки грудей губами… боже, они словно этого и ждали!
Выгибаю спину, как кошка, мурчу, подпускаю к себе. Мне нравится, Вадим тоже без майки, такой красивый, мой. Тело к телу, так приятно, сказочно, и, наверное, это тоже все гормоны. Да, скину все на них, пусть, бедные, отрабатывают мое безумие.
Вадим опирается на руки, а я спину его крепкую обхватываю. Он пахнет собой, так приятно, мне нравится и даже очень! Провожу пальцами по его торсу. Такой красивый, но все же опасен, все еще чужой, хоть и мой муж.
– Какая ты, девочка моя! Какая хорошая.
Вадим очень нежен со мной, и все вроде идет хорошо. Он ласкает меня, дразнит, покусывает соски, целует в губы. Мне нравится ровно до того момента, пока Викинг не расстегивает ширинку, а затем подается бедрами вперед, имитируя толчок, и трется о мою промежность через трусы.
Меня же от этого точно ледяной водой окатывает. Боль. Сила. Страх.
– Я… я не… не надо.
– Я тебя хочу, малыш, я так тебя хочу! – рычит на ухо и опускает руку мне на промежность через трусики, а меня как переклинивает.
“Я заплачу за любовь. Какая ты узкая”.
– Нютка, ты очень красивая. Расслабься.
Трогает меня за бедра и грудь, с силой сжимает попу, но расслабиться я как раз и не могу.
– Стойте, не надо. Прошу…
В голове вспышки той адовой ночи, и мне становится страшно. Знаю, глупо, но я начинаю пищать и отбиваться от Вадима, толкаю его в грудь и начинаю реветь, точно дура.
– НЕ НАДО! Не надо, не надо!
Я расплакалась, как маленькая девочка, и Вадим резко прекратил, поднялся с меня и отвернулся.
Это было ошибкой, но я ничего с собой поделать не могла.
Меня всю трясло, сердце колотилось как барабан. Я его испугалась, точнее, я все еще его боялась, и это не прошло, как я думала.
Глава 33
Я не ожидал, что Нюта придет. Сама, да еще и с этими сережками. Взяла их все же, вытащила из мусорки, и я рад как мальчишка, что она приняла. От меня вот так просто. Ну, или почти просто.
Я не спал, а Фиалка заявилась в одних только труселях своих белых да маечке. Красивая, нежная, глаз не оторвать.
И вот вроде она жена моя, беременная от меня, а мне нельзя. По-хорошему даже коснуться ее, потому, пока уши ей прокалывал, у меня, блядь, вставал пять раз точно.
Как только на шею Нютки нежную гляну, на пульсирующую венку, груди с розовыми сосками, просвечивающими через майку, так и ведет меня, сперма скоро уже на мозг давить станет.
В джинсах стало тесно, аж больно, член окаменел, и захотелось выругаться, а Нюта дрожит, боится иголки. Неопытная, как лань пугливая, одно мое неверное движение – и расстрел.
Я не знаю, как так выходит, но я целую Нютку в шею.