Если в Поволжье появилось учебное заведение, именуемое «Федеральным», остаётся только молиться, чтобы оно существовало, развивалось и росло. Также естественны противоречивые, сложные оценки, отношение к ректору КФУ Ильшату Гафурову. «Истина рождается в разнообразии мнений», – говорят философы. Как бы кто ни думал, я предполагаю, что в период организации, перехода из одного качества в другое именно сын Рафката-абый, экономист с твёрдой рукой, постигший секреты хозяйственной деятельности во время обновления города Елабуги, не знающий колебаний в моменты кроя и латания, дитя своего времени, должен быть руководителем этого учреждения. Я его оцениваю положительно не только из-за уважения к его родителям и не из-за того, что он трудовую жизнь начал ассистентом в Елабужском пединституте, а своим внутренним чутьём надеясь на то, что времена становления в новом статусе прошли, и он не оставит без внимания интересы татарского народа, своей нации. Невозможно, вогнав сердце в железный панцирь, отгородиться от жизненных ветров, находящихся в глубине сознания национальных чувств. Есть ещё такие понятия, как смысл жизни, честь, ответственность перед последующими поколениями.
Во времена перестройки, сокращений через сложение вся тяжесть падает на учреждения, заботящиеся о татарском языке, его будущем, готовящие его интеллигенцию, – об этом нельзя забывать. В частности, от Гуманитарного института, имевшего все возможности для создания татарского университета, остались закончившие его и работающие в разных областях нашей республики учителя, воспитатели и, на память, остановка «Гуманитарный институт». Кажется, никто не верит, что институт исчез, как утренняя роса. Проезжая в автобусе или троллейбусе, услышав это название, сперва душой овладевает тихая радость, а вспомнив реальные события, становится грустно, слёзы застилают глаза.
Одержимых национальным духом людей особенно беспокоила судьба Института филологии, куда вошло и татарское отделение. При закрытии факультета татарской филологии и истории сильнее всех переживали школьные учителя. Прошли времена, когда все грехи брал на себя, поэтому я «перевёл стрелки» на последнего декана Искандера Гилязова. И вправду, молодой хозяин не бросился закрывать амбразуру грудью, он заявил: «К ректору я зайду один, предложения по сохранению факультета у меня готовы, пусть никто не вмешивается», и таким образом нас, в частности меня, отгородил от этих дел. В ректорате он, конечно, был, однако без пользы, видимо, историк профессор, предугадав, что бы ни случилось, он на улице не останется, не стал выступать напористо, жёстко, просто зашёл со своим мнением, а вышел с мнением хозяина кабинета. Коллективу уже при выборе декана надо было думать о своей дальнейшей судьбе. Теперь нет смысла охать и ахать, вспоминая прежние ошибки.
– Ладно, так. А преподаватели факультета, студенты как восприняли эту весть? – спросите вы.
Я отвечу так:
– Большинство учителей с этим не согласились, но чувство страха, безработица сковали руки. Сейчас ведь нет, как в советское время, трудового кодекса, защищающих тебя профсоюзов. Мы, старшее поколение, пошептались по углам. А молодёжь оказалась смелее. Как уже говорилось выше, заместитель декана по воспитательной работе Радик Сабиров с группой студентов вышел на улицу. Итог «положительный»: его действия в защиту интересов нации, факультета расценили как диссидентство и парня сняли с должности заместителя декана. В ту пору ему ещё исполнялось только 30 лет. Что творилось в душе кандидата наук?.. Кажется, он понял, что в Татарстане защищать национальные интересы опасно, это даже преследуется. Парень замкнулся, не увлекали его и наука, и работа.
– Скажем, преподаватели факультета не смогли ничего поделать. А ещё ведь у нас есть татарские депутаты, Союз писателей, 70 процентов членов которого в кармане носят дипломы татфака и татарских отделений. Они, наверное, были в первых рядах борцов?
– Да, были личности, бьющие в набат. Несмотря на то что сам здесь не учился, воспринявший закрытие факультета как личную трагедию, и, не побоясь заиметь врагов, выступивший в русскоязычной прессе Фандас Сафиуллин, также сказал своё острое слово писатель, тележурналист Искандер Сирази, во всех акциях противодействия активно участвовал Р. Зайдулла, и всё.
Руководство республики, депутатов, даже президента ректорат успокоил обещаниями: «В будущем национальный компонент разрастётся ещё больше, нет повода для беспокойства», и знаменитых преподавателей татфака, учёных оставив у разбитого корыта, по-дружески пожав руки, разошлись. Мы до сих пор живём в ожидании результатов разговора.
Я говорил, что нас перевели в Институт филологии и искусства. Все наши давние знакомые, друзья встретили нас хорошо. Место выделили в новом здании, комнаты светлые, тёплые, в лифте подниматься не надо, однако у организации с ограниченной самостоятельностью и возможности небольшие. Добрые намерения директора института Радифа Замалетдинова заметны даже по его глазам, но и он не может лишнего предпринять, понимает бесполезность сопротивления.
Многие создавшие свои научные школы, воспитавшие десятки учеников, не знавшие горя профессоры остались на половину, четверть ставки или вовсе уволены. С сокращением количества студентов уменьшаются предметы. Поступая по-европейски, переход на бакалавриат, магистратуру тоже привёл к потере количества часов. Трудно найти виноватого, кому-то предъявлять претензию. Остаётся впечатление, что всё происходит само по себе. В мою голову приходит мысль, что в основе всех этих сокращений, объединений лежит некое деяние, совершённое против гуманитарных наук, призванных воспитывать в обществе качества человечности. Ведь технические и точные науки ничего не проиграли. Физики, химики, математики, даже юристы остались на своих местах, в своих помещениях, многие из факультетов поднялись до степени института, с лихвой получили и деньги.
Только в песне поётся: «Исправь ошибки, изменив судьбу…», а вновь подняться на достигнутые в прошлом высоты невозможно. Легко потерять, трудно обрести, подтверждением – наши потери служивших интересам татарского народа институтов, факультетов. Не является ли всё это намёком на туманное, безнадёжное будущее нации?
Нужны ли России татары?
Империя под названием Советский Союз в считанные дни распалась на мелкие самостоятельные страны, как в 1917 году почти сама по себе согнулась и пала Россия. Полную самостоятельность получили даже народы, не имевшие государственности. Уступающие по численности татарам прибалтийские страны, таджики, киргизы приступили к восстановлению, образованию своих государств. Хотя изменения вводились с трудом, с борьбой, никто до сих пор не отказался от своей независимости, не обратился с заявлением, с просьбой принять их обратно в Россию. Потому что нет ничего дороже, слаще сближающего и бедных, и богатых понятия «свобода».
По исторической данности оставшиеся в середине России татары, башкиры, чуваши, якуты, буряты