Эта встреча, возникшая на его пути, как неожиданно вспорхнувшая из-под ног птица, была по-своему приятной, но в то же время какой-то обременительной. Он не знал, как себя вести с этой «незнакомой» женщиной, с которой, однако, его связывали дорогие воспоминания, первая любовь, на пламя которой они слетелись как два мотылька. По судьбе они должны были, наверно, вместе прожить эту жизнь, но не сумели использовать предоставленный им шанс. Интересно, как сложилась её жизнь? Как она оказалось в этих краях? Но поговорить не удаётся. В дверь аудитории уже в третий раз нетерпеливо заглядывает проректор университета, организатор этой встречи, придётся перенести разговор на другое время, лишь бы после этой встречи не открылись старые душевные раны. Кажется, он уже достаточно заплатил за ошибки молодости. Видимо, и ей пришлось нелегко. Наверно, она любила его. Иначе не стала бы так внимательно в течение почти трёх часов слушать его лекцию по совершенно далёкой для неё археологии. В то же время, может быть, эта встреча прояснит символический смысл многих его несчастий, причину того, почему он не мог претендовать на полноценное человеческое счастье.
Чувства и воспоминания, тщательно спрятанные в самые глубины памяти, чтобы забыть их навсегда, чтобы они не рвали душу и сердце, вдруг всколыхнулись и стали опасно всплывать. Да, оказывается, прошлое не стряхнёшь с себя так просто, как пыль с одежды. Наверно, эта неожиданная встреча имеет свой высший смысл, наверно, она не случайна. Это Аллах посылает ему на закате жизни ещё одно испытание.
– Савия, завтра в десять утра у меня лекция на историческом факультете. Не могла бы ты к её окончанию, часам к двенадцати, подойти туда.
– Ладно, подойду, у пенсионеров уйма свободного времени, – сказала женщина и, поднявшись, быстро зашагала к двери.
На званом ужине с руководством университета Амир еле высидел, еда в рот не лезла, он выпил лишь несколько чашек чая. Все разговоры казались ему бессмысленными. Улучив момент, он попросил проводить его до гостиницы, но его намерению хорошенько выспаться с дороги не суждено было сбыться. Всю ночь он не сомкнул глаз. Давно забытые, казалось, события всплывали одно за другим, нанизываясь друг на друга, как брёвна сруба, несколько лет жизни прошли перед глазами, как драматический телесериал.
Савия, которая уже знала причину их несчастной любви, тоже не спала в эту ночь.
* * *
В тот же день, когда Амир узнал, что не попал в университет, он пошёл в военкомат, был признан годным для исполнения воинской обязанности и направлен на службу в город Мурманск, в военно-морской флот, где и прослужил, считая вначале дни и недели, потом месяцы и годы, долгих четыре года. Не зря, видать, в детстве ему то и дело снился кораблик с белыми парусами.
В первое время его особенно одолевала тоска по дому, по родному краю, дни тянулись мучительно медленно, как при ожидании опаздывающей на свидание девушки. Даже бескрайняя морская гладь, дующий с неё свежий ветер не унимали тоску. Экипаж практически всё время, не считая коротких заходов в порт, проводил на воде, в «железной посудине», напоминавшей маленький плавучий островок посреди бесконечной морской пучины. Однажды на этом островке экипажу довелось провести целую зиму, которая пришла раньше ожидаемого срока, и крейсер, скованный льдами, не успел добраться до Мурманска. Снег, сверкающими жемчужинами лёгший на поверхность льда, слепил глаза и, казалось, что на всём белом свете нет больше ничего, кроме их островка. Амиру, истинно сельскому жителю, порой эта картина напоминала опустевшие колхозные поля.
Если, стоя на палубе, долго всматриваться вдаль, то эта белоснежная пустыня начинает вселять в душу страх, вдруг отчётливо начинаешь понимать, что жизнь конечна. Если спустишься в трюм, то среди двухъярусных лежанок, встретишь всё те же до боли знакомые лица, серые, карие, голубые глаза, торчащие, как у породистой собаки, или, наоборот, прижатые уши, шум, хохот и примитивные сальные анекдоты про женщин. Всё это уже сильно надоело, прямо-таки сидит в печёнках. Здесь, на холодной льдине, особенно остро ощущаешь, как дорог тебе твой родимый край. Имеющиеся в небольшой библиотечке крейсера книги и журналы уже прочитаны по несколько раз, даже палубу мыть не надо, она в неподвижном состоянии не пачкается, нигде ни пылинки, в каютах чистота, убирать не надо. От безделья можно было с ума сойти, но спасали две вещи: шахматы и сочинение стихов. Стихами это, конечно, не назовёшь, так, рифмоплётство, как говорится, заделие от безделия. Амир вначале набрал группу рифмующихся слов, потом обогатил их разными, взятыми из народных песен, образами, да и самому в голову пришло несколько удачных выражений. Видимо, человек, с молоком матери впитавший тонкости родного языка, в момент, когда его переполняют чувства, выплёскивает их в стихи. Говорят, истинный башкир не может не петь. Так и истинный татарин не может выражать свои чувства, радость или грусть, свой природный темперамент иначе, чем стихами. Как бы там ни было, Амир оправдал это своё увлечение прочитанной в какой-то книге фразой: «Только поэт – настоящий человек». Правда, написанное он никому никогда не показывал, не читал, да и кому читать? Он был единственным татарином на крейсере. Рвать их он тоже не стал, ведь в них было его душевное тепло. Команда на крейсере приняла Амира с любопытством. Он был как тыквенное семечко в подсолнухе. Вначале русоволосые парни приставали к Амиру с его именем: «Как тебя звать по-русски? Мы будем звать тебя Александр, Саша, Сашок».
Но тут Амир вспомнил слова отца, участника последней войны, сказанные ему при прощании: «Сынок, имя у тебя красивое, лёгкое, со смыслом, не позволяй никому портить его, изменив на русский манер. Стоит раз ослабить вожжи, а там и до кликухи дело дойдёт. Простые русские парни не любят шевелить мозгами, они считают, раз он русский, значит, пуп земли. Их нежелание произносить иноязычное имя, не меняя его на русский лад, по-моему, это своего рода ползучий шовинизм».
Эти слова не выходили у Амира из головы, поэтому свой ответ он обосновал «научно»: «Амир – Эмир – это второй человек в государстве после императора, чаще всего военачальник. В переводе «Амир» означает: «великий, важный человек». Например, государство «Арабские Эмираты» не назовёшь же Арабскими Александрами».