Приведу самый «свежий» пример, чтобы вы не восприняли моё мнение пустыми словами, тем более клеветой.
В августе 2011 года известного актёра театра имени Г. Камала Ирека Багманова, недавно почившего, когда у него отказали ноги, положили в неврологическое отделение «обкомовской больницы». Вернее, знаменитого артиста подкатили на двухколёсной коляске. Я его тут же узнал. Голос как при чтении произведений наших писателей, особенно М. Магдеева, такой же приятный и властный. На сцене он казался немного высокомерным, знающим себе цену. А здесь выглядел как беспомощный ребёнок. Дома в то время, пока лечил повреждённое после падения плечо, перестали слушаться ноги. Помимо того, что обездвижились, появилась невыносимая ноющая боль. В палате нас двое. Мой сосед – Маликов Михаил Степанович – главный механик кирпичного завода в селе Ключищи. Как и наш Тукай, отца не помнит, он умер, когда сыну было три месяца. Мать вышла замуж за русского, друга своего мужа (может, так успокаивала сына). Усыновивший «отец» назвал Махмуда Михаилом и записал Степановичем, только фамилию сохранил прежнюю. Сосед мой был очень благодарен отцу за это. Михаил гордится зятем-татарином, не может нахвалиться его трудолюбием. При знакомстве с Иреком-абый он представился как Михаил-Махмуд. Только наш дорогой артист сейчас в трудном положении: он изнемогает от сильнейшей боли в ногах. Чтобы забыться от боли, Ирек-абый пробует рассказывать смешные случаи из своей жизни. Он тоже, как и Шаукат Биктемиров, после смерти супруги не женился, жил с дочерью и внуком. Но ломота в ногах не отпускает. Только после введения сильного обезболивающего ему удаётся немного поспать, а затем всю ночь приходится терпеть и стонать, сидя на постели. После мы, забыв обо всём на свете, слушаем его истории, наслаждаемся его бархатным голосом, только безжалостная боль продолжает терзать артиста.
В лечебных учреждениях больных, кому не удаётся поставить точный диагноз, стараются перевести к другим специалистам, говоря, что он «не относится к их отделению». Через две недели и Ирека-абый перевели в хирургическое отделение. Провожая, мы увидели в его глазах огонёк надежды, воодушевление. Я несколько раз поднимался его проведать, но состояние артиста не улучшалось, изменений не наблюдалось. «Ночи напролёт изнываю от боли, и здесь от меня устали: врачи стараются не заходить в мою палату», – говорил он. В больнице обычно долго не держат, артиста тоже через две недели выписали домой.
По прошествии нескольких дней я позвонил ему и поинтересовался, как он чувствует себя дома, на что он ответил:
– Приехав домой и попив чаю, я решил почитать бумагу, выданную мне из хирургического отделения. Там чёрным по белому было написано: «Выписан в связи с выздоровлением». Я снова и снова перечитывал, поменяв даже очки, и был шокирован. Дожив до 80 лет, с таким я ещё не сталкивался.
– Сейчас как самочувствие?
– Постепенно выздоравливаю, кажется.
– Домашний воздух пошёл на пользу?
– Моё лечение взял в свои руки директор нашего театра – Шамиль Зиннурович.
– Он ведь по основной специальности химик, у него ещё и медицинское образование есть? – говорю я.
– Шамиль – наша опора при всех проблемах. Узнав о моём возвращении, тотчас приехал со своим знакомым доктором. Поспрашивали, посмотрели, уложили меня на фанеру. Уже вторую неделю сплю на жёстком. Не хватало этого, с первого дня, не обращая внимания на мои охи-ахи, крики и стоны, держа с двух сторон начали водить по комнате. У нас такой порядок: Шамиль ставит на ноги, Фарид Бикчентаев даёт работу. Последний уж очень просил, говорит: «Вы должны обязательно показаться в таком-то спектакле». Так что, брат, Бог даст, будем жить, 80-летие встречу на ногах. По приказу.
К сожалению, сердобольный, добрейшей души человек Шамиль Закиров скоропостижно покинул нас. Сможет ли Татарский академический театр сохранить его добрые традиции, найдётся ли человек, способный таким образом поднимать на ноги нуждающихся в помощи «багманов».
Сейчас Ирек-абый при помощи подаренной дочкой «тысячерублёвой» (его слова) палки и на улице гуляет, и на сцену поднимается, здоровается и шутит.
Видно, людей объединяют общая судьба, общие горести, как бусины на чётках, нанизывают на одну нить. Говорят, тюрьма – самое такое место, где люди сближаются, становятся на всю жизнь друзьями или врагами. Гаяз Исхаки сидел в Архангельской тюрьме с будущим президентом Польши Ю. Пильсудским. Этот факт облегчил ему дальнейшую жизнь, помог в выпуске газет и журналов. Маршал К. Ворошилов тоже поддерживал Исхаки, но советовал ему, если хочет жить, не показываться в Советской стране.
Второе место, сближающее людей, это – больница. Во мне день ото дня крепнет уверенность, что настоящих друзей можно найти только там. Как человек, большую часть жизни проведший в системе высших учебных заведений, приведу примеры из этой области. Приходит к тебе отец с намерением устроить своего драгоценного ребёнка на учёбу в институт, какими красивыми словами и обещаниями он осыпает тебя, клянётся в вечной дружбе. После разрешения вопроса чувства немного остывают, но в течение первой сданной сессии связь не ослабевает. А после ты уже не нужен. Затем и вовсе забываешься.
Совсем другое дело друзья, приобретённые в больнице. Здесь людей объединяет общая судьба. Три-четыре года назад во время зимних каникул главный врач 12-й городской больницы, многие годы являвшийся депутатом Государственного Совета, человек с национальной душой, пригласил меня полечиться и устроил в двухместную палату. Через несколько дней в одиннадцать часов ночи ко мне подселили, объяснив, что «временно», мужчину 50-ти лет. Он был в тяжёлом состоянии, с трудом дышал, стонал и почти не открывал глаз. Оказывается, он дома почувствовал себя плохо и его привезла в больницу «скорая».
Дежурный врач осмотрел больного, послушал сердцебиение, назначил уколы и вышел. Жену тоже отпустили домой. В палате мы остались только вдвоём. Немного погодя, мой сосед, еле открыв глаза, попросил пить. Он оказался татарином. К счастью, у меня были и яблочный сок, и родниковая вода, и заваренный чай. Приподняв его голову, напоил его. Потрескавшимися губами проговорив «спасибо», он уснул. До прихода врачей, жены я его ещё несколько раз «угощал» водой, а днём он уже смог сесть, вечером начал ходить. Кризис прошёл.
– Талгат-абый, меня излечил ваш сок, – благодарно говорил он.
Мой сосед – им оказался руководитель строительной фирмы Хусаинов Равиль Миргазизов – через два дня перешёл в платную, улучшенную палату, но меня не