Тик под глазом губернатора превратился в непрерывное подёргивание.
— Это… вы угрожаете? Мне? Официальному представителю имперской администрации?
— Я констатирую факт. На станции находятся три тысячи ваших граждан. Рабочие и члены их семей. Люди, которые родились на вашей планете, голосовали за вас, платили налоги в вашу казну. Они ждут эвакуации. Если откажете в помощи — их кровь будет на ваших руках. И я лично прослежу, чтобы об этом узнал каждый житель Смоленска-3. Каждый.
Пауза повисла в воздухе. На лбу губернатора выступили капли пота, он машинально промокнул лоб рукавом — жест совершенно неподобающий для официального лица, но Валериан Николаевич не стал комментировать.
— Однако, — вице-адмирал смягчил тон, меняя тактику, — если вы пришлёте транспорты, и эвакуация пройдёт успешно, я доложу первому министру Граусу о вашем содействии. О том, как планетарная администрация Смоленска-3 проявила себя в трудный час, как губернатор лично организовал спасательную операцию. Это будет отмечено. Возможно — даже награждено.
Кнут и пряник. Страх и надежда. Старая и эффективная тактика, работающая безотказно на всех уровнях власти.
Губернатор облизнул пересохшие губы.
— Сколько… сколько транспортов вам нужно?
— Минимум пять. Лучше — десять. Всё, что способно летать и принимать на борт людей.
— Мне нужно связаться с портовыми службами… организовать экипажи… подготовить корабли…
— У вас час, — Суровцев отключил связь, не дожидаясь ответа.
Через час на сенсорах «Новороссийска» появились отметки гражданских транспортов, поднимающихся с поверхности планеты. Семь неуклюжих грузовиков, медленно ползущих к орбите. Не боевые корабли, даже не военные транспорты — обычные гражданские суда, перепрофилированные для перевозки людей.
Валериан Суровцев наблюдал, как они приближаются к станции, входят во внутренний периметр, швартуются к стыковочным узлам центрального модуля. На экранах внешнего наблюдения это выглядело почти мирно — неуклюжие силуэты кораблей, раскрывающиеся шлюзы, потоки людей, перетекающие из станции в транспорты.
Казалось бы — всё шло по плану.
Но вице-адмирал уже достаточно хорошо знал своего противника, чтобы понимать: с Васильковым ничего не бывает просто.
И он не ошибся.
«…центральный модуль — поисковой группе: доложите обстановку по сектору двадцать три…»
Голос этого надоедливого Вашукова в перехваченных переговорах.
«…группа докладывает: обнаружены заблокированные. Около сорока человек за деформированными переборками. Стандартные инструменты не берут. Нужно тяжёлое оборудование…»
Заблокированные. Деформированные переборки. Тяжёлое оборудование.
Суровцев скрипнул зубами.
«…четвертая поисковая группа: сектор семнадцать частично разгерметизирован, но сканеры показывают признаки жизни. Минимум двадцать человек. Требуются скафандры и спасательные капсулы…»
Ещё одна задержка. Ещё одна группа людей, которых нужно вытаскивать.
Транспорты стояли у стыковочных узлов, их трюмы медленно заполнялись эвакуированными, а на станции продолжались поиски. Час за часом. Группа за группой. Сектор за сектором.
Валериан Николаевич слушал эти бесконечные переговоры, и усталость наваливалась на него свинцовой тяжестью. Сколько часов он уже на ногах? Двадцать? Двадцать пять? С момента выхода из подпространства после бегства с этой проклятой системы «Сураж» он не сомкнул глаз.
— Я буду в каюте, — сказал он старшему офицеру. — Два часа. Если что-то изменится — немедленно будите.
Каюта встретила его тишиной и полумраком. Вице-адмирал опустился на койку, не снимая мундира, и провалился в сон — тяжёлый, без сновидений, похожий на падение в чёрную бездну…
…Сигнал интеркома вырвал его из забытья.
— Господин вице-адмирал. Эвакуация завершена. Последний транспорт покинул станцию.
Суровцев сел, моргая и пытаясь прогнать остатки сна. Посмотрел на часы — и выругался сквозь зубы.
Шесть стандартных часов. Шесть проклятых часов.
Этот проклятый Сашка Васильков выжал из перемирия всё до последней капли.
Вице-адмирал привёл себя в порядок и вернулся на мостик. Усталость никуда не делась, но сейчас это не имело значения. Пришло время заканчивать.
— Состояние помех от нимидийской руды? — первым делом спросил он.
— Рассеиваются, господин вице-адмирал. — Оператор сенсоров указал на экран. — Облако потеряло плотность. Сканеры постепенно восстанавливают работу.
Суровцев подошёл к тактической карте и увидел то, чего ждал всё это время. Внутри станции, среди переплетений модулей и коридоров, проступали отметки вражеских кораблей. Ещё нечёткие, размытые — но уже различимые.
Восемь кораблей Василькова, сгруппированных у центрального модуля.
Загнанные в угол, которым некуда бежать.
— Связь с «Афиной», — приказал вице-адмирал…
…Я знал, что этот момент настанет.
Шесть часов — больше, чем я рассчитывал, но всё равно недостаточно. Помехи от взорванных контейнеров рассеивались, и наши корабли становились видимыми для вражеских сенсоров. Скоро мой визави поймёт, что может атаковать — и атакует.
Но у меня ещё оставался козырь в рукаве.
Экран связи ожил, и на нём появилось знакомое до боли лицо Валериана Николаевича.
— Ну вот и всё, Александр Иванович, — произнёс он с мрачным удовлетворением. — Эвакуация завершена. Гражданские в безопасности. А ты — по-прежнему в ловушке.
— Технически — да, — я кивнул, не пытаясь спорить с очевидным
— Давай без твоих шуточек. — Суровцев наклонился к камере. — Послушай моего совета. Выведи свои корабли на открытое пространство. Прими бой, как подобает офицеру. Умри с честью, а не прячась в этой жестянке.
— Знаешь, Валериан, — произнёс я, позволяя улыбке тронуть губы, — мне и здесь неплохо. Уютно, тепло, и компания хорошая.
Я повернулся к Аристарху Петровичу, который стоял рядом с командирским креслом, ожидая приказов:
— Артиллеристам — огонь по контейнерам с нимидийской рудой. Секторы четырнадцать и двадцать шесть. Все шесть оставшихся единиц. Выполнять.
Жила кивнул и передал приказ.
Секунда тишины.
А потом на экранах внешнего наблюдения расцвели вспышки — новые взрывы в глубине станции, новые облака раскалённых частиц, выброшенных в пространство. Электромагнитные помехи хлынули новой волной, заливая сенсоры молочной мутью.
Я видел лицо Суровцева на экране связи — видел, как понимание сменяется яростью.
— Ты… — он не договорил, захлебнувшись злостью.
— До встречи, Валериан Николаевич, — произнёс я и потянулся к кнопке отключения связи.
Но прежде чем экран погас, я услышал его голос — срывающийся на крик, полный бессильной злобы:
— Я все равно выкурю тебя оттуда, Васильков!
Экран потух.
Я откинулся в кресле и посмотрел на тактическую карту, где зона помех снова расползалась, скрывая наши корабли от вражеских глаз.
Ещё несколько часов. Ещё немного времени.
А время — это всё, что мне сейчас было нужно…
Глава 12
Место действия: звездная система HD 23888, созвездие «Ориона».
Национальное название: «Смоленск» — сектор Российской Империи.
Нынешний статус: спорная территория.
Точка пространства: орбита центральной планеты Смоленск-3.
Дата: 16 августа 2215 года.
Валериан Суровцев чувствовал, как раздражение медленно превращается в холодную ярость. Помехи от новых взорванных контейнеров с нимидийской рудой снова скрыли корабли Василькова, превратив внутренности станции в непроницаемое облако. Опять. Во второй