Все жанры

Все жанры

Попаданец. Вкус будущего - гурман прошлого. - Людмила Вовченко. Страница 10

О книге
рынке. Даже если язык чешется.

Пьер посмотрел на него серьёзно.

— Я хочу жить в этом доме, — сказал он. — Мне язык не нужен, если нас выгонят.

Лоран кивнул. Это было ровно то, что он хотел услышать.

После трюфелей — улитки. Лоран отвёл Пьера и Марию к месту, которое выбрал: тенистый угол, где солнце не жарит до белого, где можно удержать влагу. Там стояли несколько кустов, а рядом — куча старых досок.

— Это будет улиточник, — сказал Лоран.

Мария перекрестилась.

— Господи, что ещё придумаешь?

— Я придумаю способ, чтобы коза не была единственной кормилицей, — спокойно ответил он. — Улитки — еда. И товар.

— Товар? — переспросила Мария.

— В городе за них платят, — сказал Лоран. — И не только за мясо. За соус. За редкость.

Пьер скептически хмыкнул.

— У нас их ногой пинай.

— Потому что вы их пинаете, — ответил Лоран. — А мы будем собирать, кормить и держать там, где они не вредят. Главное — не пускать к лозам и к трюфельной земле. Улитка любит влажное и вкусное. Грибница ей тоже понравится, если дать шанс.

Он показал, как делать простую конструкцию: низкий заборчик, внутренняя сетка, чтобы улитки не уползали, а птицы не вытаскивали. Внутри — листья, трава, немного мела или толчёной скорлупы для кальция.

— Скорлупу не выбрасывать, — подчеркнул он. — Собирать.

Мария кивнула, будто получила понятную задачу.

— Это я смогу.

— И ещё, — продолжил Лоран. — Улитки сначала должны очиститься. Держать пару дней на чистой траве, можно с мукой, потом промывать. И только потом готовить. Иначе будет вкус грязи.

Пьер усмехнулся.

— Ты прямо как господин.

— Я как человек, который не хочет, чтобы клиент плевался, — спокойно ответил Лоран.

К полудню пришёл Реми. Он принёс доски и сетку — грубую, но пригодную. Одет он был просто: рубаха, штаны, сапоги, фартук. Лицо выгоревшее, волосы короткие, глаза живые. Он посмотрел на Лорана, на Пьера, на место будущего улиточника.

— Вы правда будете разводить этих слизней? — спросил он, не скрывая веселья.

— Будем, — ответил Лоран. — И будем продавать.

Реми хмыкнул.

— Тогда стройте нормально. Если строить, то так, чтобы не развалилось через неделю.

Он принялся за дело без лишних слов. Работал быстро, точно, как человек, который умеет держать линию. Лоран наблюдал и отмечал: Реми — не просто плотник, он ещё и практик. Его стоит держать ближе. Но ближе — не значит «дружить». Значит — уважать и платить.

Платить пока было нечем, кроме вкуса.

И Лоран снова пошёл на кухню.

Он не хотел превращать дом в ресторан, но понимал: еда — это самый быстрый аргумент в мире, где люди устали и голодны. Он достал яйца, щепотку соли, масло, немного уксуса. И начал то, что здесь знали в грубых вариантах, но не умели делать устойчиво.

— Смотри, — сказал он матери, когда она подошла, хмурая. — Это надо мешать долго. Не бросать. Не нервничать.

— Я не нервничаю, — отрезала она.

Лоран не спорил. Он просто дал ей венчик — грубый, самодельный, но работающий.

— Масло понемногу, — говорил он. — Тонкой струйкой. Как будто ты уговариваешь, а не заставляешь.

Мать посмотрела на него так, будто он сошёл с ума окончательно.

— Уговариваю масло?

— Уговариваешь соус не расслоиться, — спокойно уточнил Лоран. — Если он расслоится, будет жир и вода. Никому не нужно.

Соус густел. Мать мешала, сначала ворча, потом молча, потом уже внимательно, потому что видела результат. Когда получилось, она попробовала и замерла.

— Это… — сказала она и не закончила.

— Это можно хранить, — сказал Лоран. — Не долго. Но можно продавать. И можно делать бутерброды на рынке. Люди любят жирное и нежное. Это утешает.

Мать фыркнула, но на этот раз без злости.

— Ты будто знаешь людей лучше, чем я.

— Я просто видел, как они покупают чувство безопасности, — сказал он тихо. — Даже если это всего лишь соус.

Мария, попробовав, перекрестилась второй раз.

— Святой Боже… — пробормотала она. — Это же как… как праздник.

Пьер ухмыльнулся.

— За такое я готов работать ещё.

Реми тоже попробовал — и его брови поползли вверх.

— Вот это ты вчера прятал? — спросил он.

— Вчера был другой соус, — ответил Лоран. — Этот — проще. Но продавать можно.

Реми посмотрел на него пристально.

— Ты точно Лоран?

Мать резко подняла голову, будто готовая наброситься. Лоран опередил.

— Я тот, кто не хочет, чтобы крыша рухнула нам на головы, — спокойно сказал он. — Этого достаточно?

Реми фыркнул.

— Достаточно.

После еды Мария принесла своё шитьё. Она разложила старую одежду на столе, ощупала швы, посмотрела на Лорана, как мастер на заказчика.

— Тебе надо не красиво, а удобно, — сказала она.

— Да, — подтвердил Лоран. — И чтобы выглядело прилично. Я буду ходить в город. Люди читают по одежде.

Мария кивнула.

— Тогда ткань нужна плотная. И нитки хорошие.

— Купим, — сказал Лоран. — Но сначала заработаем.

Он взял уголь и прямо на доске нарисовал ещё раз — аккуратнее: рубаха с клиньями, чтобы не рвалась при движении, жилет с карманами, потому что карманы — это безопасность, штаны с запасом в коленях. В XXI веке это называлось бы «эргономика». Здесь это называлось бы просто «умно».

Мать смотрела на рисунок, и в глазах её мелькнуло уважение, которое она старалась не показывать.

— Ты и правда думать начал, — пробормотала она.

Лоран не ответил. Он думал о другом: если он хочет вывести себя и хозяйство в город, ему нужна не только еда и загон. Ему нужна информация. Законы. Кто правит. Какие налоги. Кто собирает долги. Кто может стать союзником.

И снова — таверна.

Под вечер он пошёл туда не как проситель, а как партнёр. В кармане у него был маленький горшочек с майонезом и кусок хлеба, чтобы показать применение. Плюс — горстка улиток, уже подготовленных, и крошка трюфеля, чтобы аромат был не воспоминанием, а реальностью.

Анна встретила его на пороге, вытирая руки о фартук. Вблизи она была ещё ярче: кожа светлая, веснушки на носу, глаза тёплые, но осторожные. На ней было простое платье, рукава закатаны, шея закрыта — всё практично. Красота не выставлялась, она
Перейти на страницу: