Несколько минут я сижу над могилой моей госпожи. Всю жизнь Эллен Лэстлайт страдала от одиночества, а теперь лежит здесь одна, в холодной чужой земле. Сердце сжимается от печали.
— Я была рада служить вам, Ваше Высочество.
Попрощавшись с принцессой, я оборачиваюсь и вижу сидящего под кроной соседнего дерева барона. Запрокинув голову, он думает о чём-то своём. Наверное, ему тоже хочется попрощаться. Я могла бы поднапрячься, расходуя последние силы, и понять, что он сейчас чувствует. Но это было бы странно и невежливо с моей стороны.
— Ты вся в крови. — Он бросает на меня беглый взгляд. — Иди умойся снегом и переодень платье. Далеко не отходи только.
— Хорошо, лорд Тинрейт.
Я замечаю, что теперь он обращается ко мне на «ты». Его право, после пережитого это неудивительно.
Взяв из кожаного мешка слегка смятое бархатное платье, я ненадолго покидаю поляну. Моё платье действительно всё измазано в крови, и я в исступлении смотрю на эти пятна, стоя среди пушистых елей в одних панталонах. Отстирать будет трудно. Надо сначала замочить в холодной воде.
Стоп, о чём я вообще сейчас думаю? О стирке?
Идиотка. Твоя прежняя жизнь закончена. Дальше либо в бега, либо на виселицу. Стирка — последнее, о чём мне стоит переживать теперь.
Кое-как завязав на себе платье с задней шнуровкой, я возвращаюсь на поляну. Кассиан Тинрейт стоит над свежей могилой, склонив голову. Аура вокруг него густая, тяжёлая, даже слегка отталкивающая. Каштановые волосы взъерошены, он глубоко и размеренно дышит, но плечи все равно время от времени содрогаются. Барон явно погружён в свои мысли, и я не смею подавать голоса. Услышав шаги, он оборачивается и на секунду замирает, задерживая на мне свой взгляд.
Его слова заставляют меня застыть на месте.
Глава 5
— Что?
— Тебе когда-нибудь говорили, что ты похожа на принцессу Эллен?
От упоминания имени госпожи я вздрагиваю. Взгляд тут же опускается на могилу под заснеженной высокой елью, где мы несколько минут назад похоронили девушку, с которой барон только что беспардонно меня сравнил. Этот его вопрос распаляет во мне подавленную ярость.
— Простите, господин, но вы забываетесь. Сейчас не время и не место для подобных странных комплиментов.
— Это не комплимент. Это факт. — Он подходит ближе и внимательно всматривается в моё лицо. — Мягкие черты лица, миндалевидные глаза. Линии правильные и аккуратные. По росту и телосложению вы с принцессой тоже были схожи. Принципиальная разница только в цвете волос и глаз. Волосы тоже светлые, но у принцессы они действительно выделялись… И у тебя тёмно-карие глаза, как это часто бывает у магов-менталистов.
— Я не понимаю, к чему вы клоните, лорд Тинрейт.
Барон делает шаг навстречу, но я пячусь назад.
— Послушай. Нам обоим очень жаль принцессу. Но теперь нужно решать, что делать дальше. Скорбь сейчас — непозволительная роскошь. Чем дольше мы откладываем решение насущных вопросов, тем хуже. — Аура барона становится более угрожающей. Он очень зол, я никогда не видела его таким. Инстинкт твердит мне, что сейчас стоит держаться подальше.
Кажется, лорд Тинрейт видит напряжение в моём теле и сбавляет тон, выдыхая и стараясь сдерживать свой гнев. К моему удивлению, у него это получается. Бьющий через край поток негативных эмоций начинает стремительно сужаться, успокаивая своё течение.
— Самое ужасное в сложившейся ситуации не то, что нас могут казнить. И даже не то, что погибла принцесса. — Аура становится тёмно-синей, ему сложно говорить об этом. — Куда хуже, если развяжется война.
— Убийца… он ведь арканиец? — Перед глазами возникает образ незнакомца, с которым барон столкнулся в лагере. Худощавый мужчина средних лет с ярко-синими глазами и шрамом, рассекающим лицо от брови до уголка губ на противоположной стороне.
Только арканийцы владеют ледяной магией элементализма. Трупы были пронизаны ледяными шипами, вряд ли они взялись там просто так, из ниоткуда.
— Арканиец. И принцесса погибла на земле Аркании. Это станет поводом для войны.
— Раз арканиец убил принцессу на их земле, то может война того стоит? Может, они действительно должны получить по заслугам? — Процеживаю я сквозь зубы, не веря в то, что говорю.
Барон опешил. Спокойствие, которое он вернул себе с трудом, тут же развеивается. Он стремительно сокращает расстояние и хватает меня за предплечье, притягивая ближе и заглядывая в глаза. В любой другой ситуации подобный жест можно было бы расценить противоречиво, но сейчас мне совершенно понятно, что ничего романтического в нём нет.
— Дура. Включи голову. — Два ярких аметиста смотрят на меня из-за грозовой тучи, окружающей пространство вокруг дипломата. От такого взгляда кровь приливает к ногам, а дыхание замирает. — Этот ублюдок вырезал весь лагерь. Но нас почему-то оставил в живых. Как думаешь, почему?
— Вам удалось его спугнуть? — Всерьёз отвечаю я, но тут же чувствую, что воздух вокруг начинает искриться. Барон злится ещё сильнее.
— Он даже не стал атаковать. Как думаешь, что это значит?
И тут до меня доходит.
— Почему-то ему было нужно оставить нас в живых.
Отпуская мою руку, лорд Тинрейт продолжает пристально смотреть мне в глаза. Слишком нагло. Даже учитывая разницу в наших социальных статусах.
— Именно. Не всё так однозначно, я почти уверен в этом. — Он отводит взгляд и немного отступает. — Ты притворишься принцессой.
Сердце пропускает удар. Что он только что сказал?
— Лорд Тинрейт, вы не в себе. — Мой голос звучит, как что-то потустороннее, мало знакомое мне. Я не помню, чтобы когда-то он звучал так холодно и твёрдо.
— Беатрис, ты ведь и сама всё понимаешь. — Барон выдыхает, а его аура вдруг становится… Фиолетовой? Он испытывает целый коктейль негативных чувств. Злоба, ненависть, сожаление, обречённость, страх, неуверенность. Слишком сложно выцепить из этого непонятного месива что-то одно. — Тот, кто сделал это, возможно, хотел развязать войну. Представь, что будет, если столкнутся две крупнейшие страны Тэнрейна.
— Погибнет много людей…
От осознания по спине пробегают мурашки.
— Мыслишь в правильном направлении. А теперь представь лица тех людей, которые организовали убийство принцессы. Что если наследница вдруг окажется живой и здоровой? И исполнит своё предназначение.
— Они… начнут паниковать?
— Именно так. И начнут ошибаться. По крайней мере, мы сможем выиграть время.
— Но я же не принцесса. Я понятия не имею, как ей притвориться. Ни внешностью, ни