Я почувствовала, как его пальцы слегка сжали мою руку. В его глазах читалось искреннее беспокойство.
— Они… они правда хотят меня видеть? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Конечно, Вик. Все переживают за тебя. Особенно Аня, она каждый день звонит и спрашивает, как ты.
— Я говорила с ней по телефону.
— Тебе она не верит – усмехнулся он. – Мы так с тобой и не поговорили.
— О чем?
— Вик, — протянул он моё имя и встал, — Ну чего мы как подростки? Взрослые люди же.
Я отвернулась к окну, чувствуя, как внутри всё сжимается от его слов.
— Саш, давай поговорим об этом, когда меня выпишут, я сейчас не готова, — голос предательски дрогнул.
Он кивнул, но я видела, как напряжены его плечи. Раздражение волнами расходилось от него, заполняя палату.
— Говорил с врачом твоим, завтра тебя выписывают, — бросил он перед выходом.
Дверь закрылась, а я всё ещё смотрела в окно, где деревья больничного парка качались под ветром. Завтра… Это слово эхом отозвалось в голове. Завтра мне придётся смотреть ему в глаза и говорить то, что я так боюсь произнести вслух.
За окном гас дневной свет, сменяясь мягким вечерним сумраком. Я закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Как же тяжело быть взрослой, когда хочется просто спрятаться под одеялом и притвориться, что всё хорошо.
Но завтра… Завтра придётся сделать шаг вперёд, каким бы болезненным он ни был.
Я стою у окна регистратуры, наблюдая за суетой на улице. Сердце колотится как сумасшедшее – сегодня тот самый день. После бесконечных недель в больнице я наконец-то еду домой. Каждый шорох одежды, каждый скрип половиц здесь уже стал таким знакомым, но сейчас всё это кажется далёким и чужим.
Саша оплачивает счет и берет мою сумку, молча направляясь к выходу. Его лицо напряжено, но в глазах я вижу облегчение. Мы проходим мимо поста медсестры, где я провела столько часов, ожидая результатов анализов и обходов врачей. Медсестра улыбается мне, но я едва замечаю – всё моё внимание приковано к выходу.
Свежий воздух ударяет в лицо, когда мы выходим на улицу. Солнце кажется непривычно ярким после больничных ламп, а запахи весны – такими живыми и яркими. Саша помогает мне сесть в машину, и я на мгновение закрываю глаза, наслаждаясь моментом.
Он садится за руль, и мы трогаемся. Дорога домой кажется бесконечной, хотя на самом деле она всего в получасе езды. Мы молчим. Я смотрю в окно, где мелькают деревья и дома, и понимаю – я действительно возвращаюсь домой.
Останавливаемся у подъезда, и только сейчас я решаюсь заговорить.
— Мальчишки уже дома? — спрашиваю, нервно сжимая ремешок сумочки.
— Да, — коротко отвечает он и выходит из машины. Обогнув автомобиль, галантно помогает мне выбраться.
Мы поднимаемся и как только я открываю дверь, раздается радостный визг моих детей. Первым выбигает Димка, а следом за ним выходит и Мишка.
Я присаживаюсь на корточки и раскрываю руки для объятий. Димка, мой непоседливый пятилетний ураган, первым врезается в меня, едва не сбивая с ног. Его русые вихры растрепались, а в карих глазах пляшут озорные огоньки. Мишка, более спокойный семилетний брат, подходит следом, обнимая меня по-взрослому, двумя руками.
— Мама, мы так соскучились! — перебивая друг друга, кричат мои малыши, прижимаясь ко мне. Я крепко обнимаю их, вдыхая знакомый детский запах — смесь шампуня, сладостей и чего-то неуловимо-домашнего.
— И я по вам, мои хорошие, — шепчу, целуя их макушки. Димка, как всегда, нетерпеливый, пытается вырваться из объятий, а Мишка, мой серьёзный взрослый мальчик, наоборот, крепче прижимается к груди.
— Мам, а мы сегодня в детском саду… — начинает Димка, но Мишка его перебивает:
— Нет, сначала ты послушай, что я расскажу!
Они начинают спорить, кто первый будет рассказывать о своих приключениях, а я с улыбкой наблюдаю за этой милой перепалкой. Как же я люблю эти моменты — когда вся суета дня отступает, и есть только мы трое, связанные невидимой нитью любви.
— Так пацаны, дайте маме немного отдохнуть, а потом она всех вас выслушает – сказал с улыбкой на лице Саша и мальчишки послушно убежали в свою комнату.
— Спасибо, что подвёз и… — я запнулась, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. — За всё спасибо.
— Ты обещала поговорить, — его голос звучал ровно, но в глазах я заметила тень беспокойства.
В груди всё сжалось, словно невидимая рука сжала внутренности. Я долго думала о нас, о том, что было между нами, что могло бы быть, и что, похоже, никогда не случится. Мысли кружились в голове.
— Саша, — начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я много думала о том, что происходит между нами. О том, как ты относишься к моим детям, как помогаешь, как… как заботишься... О нас.
Он молчал, лишь слегка наклонил голову, ожидая продолжения.
— Но мы оба знаем, что это не может продолжаться вечно. У нас слишком разные жизни, разные пути. Ты заслуживаешь счастья, настоящей семьи, а я… я не могу дать тебе того, что ты хочешь.
Каждое слово давалось с трудом, словно я физически разрывала что-то внутри себя. В горле встал ком, но я заставила себя продолжить:
— Ты прекрасный человек, Саш. И я благодарна тебе за всё, что ты сделал для нас. Но нам нужно остановиться, пока это не зашло слишком далеко.
Он усмехнулся и прошел на кухню, я последовала за ним.
— Мы оба знаем? – продолжал улыбаться он – Нет. Почему то только ты знаешь и ты все решила, причем и за меня тоже.
Я остановилась в дверях кухни, чувствуя, как внутри все сжимается от его слов. Эта улыбка на его лице казалась мне сейчас чужой и даже враждебной.
— Саша, послушай… — начала я, но он перебил меня, доставая из холодильника бутылку воды.
— Знаешь, что самое забавное? — спросил он, не глядя на меня. — Ты постоянно говоришь, что в реальной жизни не бывает, того о чем пишут в книгах. При этом говоришь их фирменные фразочки. Чем я плох? Почему я не подхожу для твоей жизни? Почему такой как твой муж, тебя заслуживает, а я нет?
Его слова