Горячие губы ловят мой рот, когда любимый дергает меня на себя, а его широкая ладонь ложится на мою поясницу.
Как это потрясающе, будоражаще и необычно – обращаться к нему в мыслях вот так: мой любимый носорог, мой жирафик.
– Я чувствую, ты улыбаешься, – шепчет Гоша с закрытыми глазами, не отстраняясь. – О чем думаешь?
– Не скажу, – увиливаю я.
Он отодвигается на десять сантиметров и с задумчивым выражением лица начинает накручивать на палец мой вьющийся локон – богатство, доставшееся от папы.
Мужской взгляд становится матовым, томным, лениво-изучающим.
Моя ладонь оказывается в нежном плену, а каждый пальчик получает затяжной чувственный поцелуй. Гоша мимолетно поглаживает колечко дешевой проволоки, все еще красующееся на моей фаланге, губами исследует запястье: пробраться дальше ему не позволяет рукав дубленки. Я тяжело сглатываю, теплые распаляющие касания тревожат, влюбляют в этого мужчину все больше и больше. Как и каждый вздох, взгляд, признание и невысказанное обещание в проницательных глазах цвета улыбчивого весеннего неба.
– Тоже тогда промолчу, о чем я думаю, – хитро заявляет он и командует: – Едем!
В салоне разливается приятная успокаивающая музыка. Гоша тянется к моей руке, переплетая пальцы. Я настолько остро реагирую на невинные касания, что хочется прижаться к любимому покрепче и притянуть к себе за голову.
Кстати, один раз мы не удержались прямо в офисе. Для меня секс на рабочем месте всегда считался чем-то постыдным и недостойным. Когда же я была с Гошей, душа пела, тело выгибалось, подстраиваясь под мужскую страсть и пылкость. Я отдавала себя всю. До капли. С каждым вздохом. Искренне.
В своих раздумьях я и не заметила, что мы давно уже свернули не туда. Искусственные огни освещают улицу и дома, которые неторопливо проносятся мимо нас: зимой город рано погружаетеся во тьму.
Только… постойте-ка! Это вообще не в стороне моего дома!
– Мы разве не ко мне едем? – уточняю я с сомнением, вглядываясь в кажущуюся знакомой местность.
– Нет, – спокойно отвечает Гоша и продолжает следить за дорогой.
– Ты помнишь, да, что я не люблю сюрпризы?
– Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, – многозначительно обозначает он.
– Хоть намекни, – прошу растерянно.
– Коньки любишь.
– Да…
– Это не вопрос. Это намек, как ты и просила.
– Едем кататься? – недоумеваю я.
Но ответа не получаю, лишь уголок рта Гоши медленно ползет вверх.
Еще немного и перед нами предстает знаменитый парк, где каток такой огромный, что его и взглядом не охватить.
Мужчина помогает мне выбраться из машины.
Загадочный такой. Молчаливый. Смотрит проникновенно… Нет! Взволнованно! Точно! Он переживает и нервничает. Как же я сразу не поняла! Что… что он задумал?
Я проглатываю неуместный вопрос и предлагаю:
– Пойдем искать прокат?
– Неа, – улыбается. – Я же говорю: знаю о тебе намного больше, чем ты думаешь.
Легким движением руки он открывает багажник и достает оттуда новенькие белые фигурные коньки. Это для меня?!
Я, честное слово, готова сорваться с места и броситься ему на шею!
Вторая пара коньков – черные с синими надписями и белыми шнурками.
Я в диком восторге, но рта не раскрываю. Просто жду.
– Предупреждая твои вопросы. Линка с моей мамой. До завтра. Если ты против, я вызову такси, и мама ее отвезет к вам. Если нет – оставим все, как задумано.
– Я сегодня не против, но в следующий раз прошу советоваться.
– Родители в курсе, все согласовано, дочь рада. А тебя не мог заранее поставить в известность. Такие дела.
Он действительно волнуется. И очень сильно. Не получается объяснить, что конкретно выдает его беспокойство, но Гоша точно нервничает.
Дальше начинается сказка.
Мы переобуваемся в крытом павильоне, Гоша старательно зашнуровывает мои коньки. Это так мило. Конечно, он не забывает погладить мою ногу. И даже вскользь касается губами колена.
Ооох, как же тут устоять. Я сейчас растаю, даже несмотря на минусовую температуру!
Любимый уверенно берет меня за руку, ведет ко льду. Приходится немного раскататься: вначале чувствую себя коровой на льду. Я не профи, но на коньках держусь нормально. А вот Гоша удивил. Что он только не вытворяет! Позер. И так и этак. И назад, и в прыжке. Красавчик, все-то у него получается.
Мы скользим по льду, смеемся, я настолько раскованно и легко не чувствовала себя очень давно! Ну так давно! И не вспомнить! А на такие простые занятия вечно не хватает времени. Раньше так тем более…
Целый час эйфории и беззаботности. И мы… рядом. Моя рука в его ладони.
Вскоре гудящее словно улей пространство заполняется легкой чарующей мелодией. Гоша играючи ловит меня за талию и привлекает к себе. Мы неторопливо откатываемся назад к забору.
Сложно уловить, что именно в этот момент меняется, но… остальные люди исчезают, да и вообще все вокруг вдруг меркнет.
– Гош, – зову его бархатистым голосом, не понимая до конца. – Ты сам не свой. Что с тобой?
– Так заметно? – смущается он, рвано выдыхая. Замираем, останавливаясь у самого ограждения. Так мы не мешаем остальным.
– Очень.
– Да в общем… – он тянется к карману, ныряет туда рукой. И… достает синюю бархатную коробочку. Я подвисаю на ней пару секунд, а затем поднимаю смущенный взор. – Я знаю, что ты еще раздумываешь и сомневаешься во мне. Но ведь… – он прочищает горло, – не попробовав не узнаешь.
Крышка отточенным движением взлетает вверх, открывая моему ошалевшему взгляду золотистый обруч с классическим камушком посередине.
– Гоша…
– Я реально тогда выбрал кольцо, но оно потерялось – не знаю где. Может, в воде, может, пока в снежки рубились. И я, как дурак, не смог дождаться и подарил тебе это, – он недовольно указывает на проволоку, обернутую вокруг моего пальца. – Сейчас даже немного неловко. Давай поменяем, и я еще раз тебя спрошу… – Гоша замолкает и осторожно стягивает импровизированное украшение, вместо нее надевая мне на палец золотое колечко. И смотрит в глаза. Голос его глухой и дрожит немного. – Я тебя очень сильно люблю. И тебя, и Лину. И я безмерно счастлив, что вы появились в моей жизни. А без вас все всегда было пусто, как оказалось. Да, я знаю, что иногда веду себя как придурок. И тебе хочется треснуть меня по морде. Но… Выходи за меня, Афин. Ну что ты опять плачешь-то? – расстраивается он и теряется окончательно. – Опять не так все делаю?
Я торопливо стираю соленые горячие дорожки, мороз начинает сильнее покалывать щеки.
– Нет, я… –