Совещание в 1303 г.
В 1303 и 1308 гг. тоже состоялись большие совещания в связи с делами Бонифация и тамплиеров. Процедура, какой следовали в том и другом году, полностью известна [57].
В 1303 г. речь зашла о будущем соборе, направленном против Бонифация. В Париже прошли собрания знати, прелатов и простонародья. Королевство стали объезжать комиссары, собирая заявления о поддержке со стороны как отдельных нотаблей, так и разнообразных организаций — капитулов, монастырей, простонародных общин и т. д. Гильом де Плезиан, Дени де Санс и виконт Нарбоннский, комиссары на Юге, созвали в Монпелье депутатов от знати и городов трех сенешальств — Бокера, Каркассона и Родеза, которые посовещались по отдельности и выразили единодушную поддержку. В то время знали, что делать, чтобы добиться единодушной поддержки.
Совещание в 1308 г.
В 1308 г. королевское правительство хотело получить одобрение мер, которые приняло и еще намеревалось принять против тамплиеров, в виде открытого проявления народных чувств. С этой целью 24 марта разослали циркуляр архиепископам, епископам, аббатам, деканам и прево капитулов и всем церковным учреждениям, призывая их поддержать короля в том, что он предпринял в защиту веры. Встреча была назначена в Туре, куда должен был приехать король, через три недели после Пасхи. Аналогичный циркуляр «мэрам, эшевенам, консулам и общинам выдающихся мест королевства», который призывал каждый «выдающийся город» прислать двух депутатов, датируется 25 марта. Некоторым баронам такие послания были адресованы лично. В то же время сенешали и бальи получали указания передавать все эти повестки «без промедления, специальными гонцами». Большинство прелатов и знатных людей приехали сами. Те, кто не имел такой возможности, прислали доверенных лиц; некоторые в качестве своих представителей выбрали рыцарей или клириков, близких ко французскому двору: так, духовенство Буржской епархии представляли Филипп де Морне (который был канцлером Франции), Пьер де Бурж, Пьер де Прюне, Рено д'Обиньи и Санш де ла Шармуа, клирики из канцелярии или Счетной палаты, в то время как Гильом де Ногаре получил доверенности от восьми из основных сеньоров Юга — Эймара де Пуатье, графа Валентинуа, Амори, виконта Нарбоннского, сеньоров Турнеля, Апшье, Юзеса, Эмарга, л'Иль-Журдена и епископа Вивье. Всем этим доверенным лицам следовало, в границах своих полномочий, не обсуждать, а одобрять то, что будет угодно королю, ad obediendum, ad audiendum mandatum domini regis (Аваллон), ad audiendum ea que per dominum regem ordinabuntur (Сен-Вандрий), «видеть и знать законы и ордонансы нашего государя короля и повиноваться таковым, согласно повелению нашего означенного государя короля и его людей» (Монтьераме), и т. д. Доверенности от городов содержали те же формулы повиновения, предписанного заранее: оба депутата от каждого города посылались только затем, чтобы «выслушать и передать волю короля» (Сен-Дени-ан-Франс), «дабы передать ордонанс нашего означенного государя короля и наших магистров» (Ла-Рош-Гийон), «дабы выполнить волю нашего государя короля Франции» (Васси), «дабы выслушать ордонансы, каковые он издал насчет тамплиеров и других дел» (Вокулёр), и т. д. Представителей простонародья было, кстати, исключительно много: ведь простые деревни, как Оффе в бальяже Ко, считались «выдающимися местами» (loci insignes), и от них как от таковых приглашали делегатов. В выборах, проходивших в городах и деревнях, принимали участие либо все жители, либо «самая большая, сильная и здоровая часть бюргеров». Иногда мероприятие проходило два этапа: вначале происходил отбор представителей, а затем они голосовали по поставленному вопросу. Некоторые общины простодушно осмелились доверить своим депутатам передачу требований местного значения: например, депутатам от Феррьера-ан-Гатине их доверители поручили просить пособие на ремонт церкви Сент-Элуа-де-Феррьер, а депутатам от Бетюна — позволение назначить муниципальные пошлины.
Другие совещания
Совещания 1302–1303 и 1308 гг. были самыми общими из тех, какие организовало правительство Филиппа Красивого, потому что только дела Бонифация и тамплиеров казались достойными того, чтобы оправдать нечто вроде национального референдума. Но много было и других [58].
Финансовая компетенция собраний
Теперь невозможно не задаться вопросом: в какой мере собрания того времени обладали финансовой компетенцией? При каких условиях власти «повелевали» предпринимать бесчисленные сборы налогов в ту эпоху?
Король, как мы сказали, имел право требовать от своих «верных» службы либо субсидий взамен этой службы, «в случае необходимости». Но кто был судьей, принимавшим решение о «случае необходимости»? Король со своим Советом, более или менее укомплектованным прелатами и баронами, которые постоянно пребывали при дворе или находились там проездом. Именно на одобрение собраний дворцовых советников, прелатов и баронов, несомненно, довольно малочисленных (прелаты и бароны играли там декоративную роль), и ссылался Филипп Красивый в своих декретах о сборе налогов. После катастрофы при Куртре, в августе 1302 г., король велел, чтобы каждый принес в Монетный двор половину своей серебряной посуды, «с одобрения некоторых наших друзей и верных прелатов и баронов»; в марте 1303 г. объявили о сборе пятой части «по совету наших верных прелатов, баронов и других советников»; в октябре 1303 г. эд «наложили» на Шато-Тьерри «после совещания наших прелатов и баронов, решение которых мы смогли получить», и т. д. То есть предоставление согласия здесь было чистой имитацией. Настоящее согласие на исполнение повелений короля (в той мере, в какой такое согласие достигалось) давали комиссарам короля местные собрания знати и бюргеров после переговоров с первыми о способах исполнения.
Собрание 1314 г.
До конца царствования Филиппа Красивого с представителями податных советовались