Я не могу сдержать смешка и задаюсь вопросом, понимает ли она, что я не смеялся годами, пока она не появилась в моей жизни, а теперь смех дается мне так легко.
— Может, тебе и стоит, — шепчу я. — Заставь меня потерять контроль так, как только ты умеешь.
— Как мне заставить тебя потерять контроль? — спрашивает она мягким голосом. Арабелла медленно опускает наши соединенные руки, позволяя мне исследовать ее нежную кожу, пока не доходит до ключицы. — Так?
Я стону и хватаю ее за талию, переворачивая нас обоих, так что я оказываюсь сверху.
— Да, — почти рычу я. — Так.
Арабелла задыхается, когда я раздвигаю ее ноги своим коленом, и я внимательно наблюдаю за ней, ища малейший намек на то, что она, возможно, не хочет этого.
— Феликс, — шепчет она, ее дыхание немного учащается, когда она ласкает мой висок кончиками пальцев, наши глаза встретились.
Она уже давно не отстраняется от меня и не пытается поддерживать зрительный контакт, как это делают многие другие. Время от времени мне кажется, что она действительно видит меня, и эти моменты вызывают привыкание, сводят с ума.
Я вздыхаю, наклоняясь к ней, мой нос касается ее носа.
— Я никогда не смогу устоять перед тобой, — шепчу я ей на ухо. — Я никогда не испытывал такой всепоглощающей тоски, пока не встретил тебя.
Ее рука скользит по моим волосам, как раз в тот момент, когда я сокращаю расстояние между нашими губами, чтобы попробовать ее на вкус. Она мгновенно отвечает на мой поцелуй, слегка выгибая спину, прижимаясь ко мне и крепче сжимая мои волосы. Я задавался вопросом, не была ли это игра, не рухнет ли все в тот момент, когда я прикоснусь к ней, но эта страсть настоящая, и она опьяняет.
Она задыхается, когда я прижимаюсь губами к ее уху, ее тело беспокойно шевелится под моим.
— Я мечтал об этом больше, чем должен признаться, — шепчу я ей на ухо, прежде чем поцеловать ее чуть ниже. — Я задавался вопросом, как бы ты звучала, если бы шептала мое имя, как будто твое тело пропитано желанием, которое только я могу удовлетворить.
Я щелкаю пальцами, и наша одежда исчезает, как только простыни покрывают нас, и одно только ощущение ее обнаженного тела против моего почти доводит меня до предела. Я стону, когда мои зубы скользят по мягкой изгибу ее плеча, и я мягко кусаю ее, желая оставить на ней след, но зная, что сегодня ночью я должен быть с ней нежным.
Я поднимаюсь на предплечьях, чтобы посмотреть на нее, и мое сердце мгновенно начинает биться быстрее при виде ее. Я вдыхаю запах ее длинных темных волос, рассыпанных по моей подушке, и опускаю взгляд, любуясь ее ключицами и изгибом груди. Почему-то она выглядит еще красивее, чем в нашу брачную ночь, и я подозреваю, что это связано с тем, как она на меня смотрит.
Наши глаза остаются прикованными друг к другу, когда я медленно опускаю рот к ее соску, и по моей спине пробегает дрожь, когда ее губы размыкаются в тот момент, когда мой язык ласкает быстро твердеющий бутон. Она выгибает спину, и я смеюсь, поддаваясь ее безмолвным мольбам, наслаждаясь тем, как она извивается подо мной, как она стонет.
Арабелла крепче хватается за мои волосы, когда я опускаюсь ниже, оставляя след поцелуев на ее животе.
— Феликс, — нерешительно стонет она, когда я раздвигаю ее ноги и поднимаю их на свои плечи.
— Позволь мне, — умоляю я, лаская ее кожу шепотом, целуя ее внутреннюю часть бедра. — Я отчаянно хочу еще раз почувствовать этот вкус.
Она немного расслабляется, но только для того, чтобы откинуть голову назад, когда мой язык раздвигает ее складки. Она стонет мое имя, когда я кружу языком вокруг ее клитора, а я стону, прижавшись к ее коже, мой член болезненно пульсирует от звука ее стонов. Ее ногти царапают мою кожу головы, пока я не спешно мучаю ее, доводя до предела и удерживая там, только чтобы мягко ввести два пальца и еще больше возбудить ее дразнящими движениями.
Ее ноги начинают дрожать, и я улыбаюсь, потакая себе, лаская ее, пока она не начинает задыхаться, повторяя мое имя снова и снова. Она — самый сладкий яд. Каждый маленький вздох, каждое прикосновение только еще больше развращают меня, пока я не теряю всякую разумность и не остаюсь на ее милость. Арабелла не осознает, какую власть она имеет надо мной, потому что если бы она осознавала, она бы держала меня в плену между своими ногами, чтобы я был в ее распоряжении, как ей заблагорассудится.
— Пожалуйста, — умоляет она. — Пожалуйста, Феликс.
Я сжимаю ее бедра и даю ей то, что она хочет, доведенный до полубезумия ее стонами. Ее мышцы напрягаются, и я стону от удовольствия, когда она сжимает ноги вокруг меня. Нет ничего прекраснее, чем наблюдать, как она теряет контроль — из-за меня.
Я кладу голову ей на живот, пока она спускается с вершины наслаждения, и мое сердце переполняет удовлетворение, когда я снимаю простыни, покрытые потом тела нас обоих. Я мог бы поклясться, что в комнате стало жарче, когда она кончила, и я не могу не задаться вопросом, не подстегнули ли ее воздушные силы огонь подсознательно.
— Это было... Я...
Ее затрудненное дыхание только еще больше наполняет мою грудь восторгом, и я улыбаюсь, поднимаясь, пока мой член не оказывается в идеальном положении.
— Это было что? — спрашиваю я, прижимаясь к ней, но пока не входя в нее.
Арабелла смотрит на меня из-под опущенных ресниц, ее глаза полны желания. Она похожа на видение, с розовым румянцем, распространяющимся до груди, все ее тело открыто для меня.
— Это было идеально, — шепчет она, почти как будто не хочет, чтобы я услышал ее ответ.
Я делаю неровный вдох, не в силах понять, как мое сердце реагирует на ее слова.
— Скажи, что ты можешь выдержать еще немного.
Она кивает, ее взгляд полон уверенности. Я улыбаюсь, призывая свою тень к себе, чтобы она почувствовала мой язык на своем набухшем клиторе, даже когда я вхожу в нее на самую малость. Арабелла стонет и кусает губу, ее бедра наклоняются в безмолвном требовании продолжения, и я послушно подчиняюсь, обеспечивая ей продолжение сладких нежных поглаживаний, пока я ласкаю ее лицо.
— Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого, — шепчу я, проникая в нее