Мы с женой сделали все возможное, чтобы быть готовыми к неожиданностям. Это путешествие может длиться всего несколько недель, а может и месяцы. Хотя мы подготовились к обоим сценариям, я знаю, что она все еще полна страха, и я не знаю, как избавить ее от этих страхов.
— Как красиво, — говорит Арабелла, когда мы проезжаем мимо пустых полей, покрытых снегом, и я пытаюсь увидеть их ее глазами. Звезды над нами освещают поля, и я думаю, что в этом есть какая-то красота.
— Много лет назад это были рисовые поля.
Она напрягается, ее спина напряженно прижимается к моей груди.
— Прости, Феликс. Я... я не знала.
Я улыбаюсь про себя и обнимаю ее одной рукой.
— Однажды я покажу тебе, как они выглядели. Однажды мы с тобой восстановим эти поля до того состояния, в котором они были когда-то.
Она поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, ее глаза встречаются с моими. Я скучаю по ней. Последние несколько недель были наполнены поздними ночами и ранними утрами. Я скучаю по тому, как лежал в постели с ней в объятиях. Я скучаю по тому, как ее обнаженное тело прижимается ко мне, и по тому, как она шепчет мое имя поздней ночью. Я скучаю по тому, как ее глаза блестят от желания, ее молчаливые, но эффективные мольбы.
Я наклоняюсь и целую ее, заставая ее врасплох. Арабелла на мгновение замирает, а затем поднимает руку, запуская ее в мои волосы, и отвечает на мой поцелуй. Прошло больше двух недель с тех пор, как я в последний раз прикосался к ее губам, и расстояние, которое выросло между нами с тех пор, вызывает у меня глубокое беспокойство.
Я отгоняю боль и углубляю наш поцелуй, на мгновение теряя себя в ней. Я боюсь, что воспоминания, которые мы создадим во время этой поездки, могут стать последними, которые у меня останутся о ней. Я надеялся изменить ее решение, но подозреваю, что она по-прежнему намерена покинуть меня, как только мы вернемся во дворец. Эта поездка может оказаться моим последним шансом завоевать ее сердце.
Арабелла отстраняется, ее щеки пылают, и я улыбаюсь. Давно я не заставлял ее краснеть.
— Красавица, — шепчу я ей на ухо. — Мне нравится, как краснеют твои щеки, любимая. Слишком долго этого не было.
— Феликс! — упрекает она, но тон ее голоса успокаивает меня. Арабелла в последнее время изменилась. С дня рождения ее сестры она стала рассеянной. Раньше я легко мог понять свою жену, но в последнее время она стала для меня загадкой. Я не могу понять, о чем она думает, и боюсь, что ее мысли заняты Альтеей. Мне хотелось прочитать ее письма, боясь, что на самом деле она переписывается с тем мальчиком, но я доверяю ей. Надеюсь, я не пожалею об этом.
— Мы на месте, — говорит она нервным голосом. Я оглядываюсь на площадь в первом городе нашего путешествия. Горожане собрались, чтобы поприветствовать нас, их лица сияют надеждой.
Когда наши лошади останавливаются, начинает падать снег, который превращается в град в тот момент, когда я ступаю на землю. Я смотрю вверх, и у меня сжимается сердце. Арабелла была права. Проклятие не позволяет нам вмешиваться с той же легкостью, с которой мы действовали в атриуме.
Я в мрачном настроении поднимаю ее с Сирокко, и с каждой секундой мое настроение ухудшается. Я не могу долго оставаться вдали от дворца. Каждый раз, когда я пытался, проклятие опутывало меня, душа меня так медленно, что я едва осознавал, что происходит, пока не становилось слишком поздно и ущерб не был нанесен. Без меня наш план проваливается, а период восстановления во дворце задержит нас на бесконечное время.
— Все в порядке, Феликс, — говорит Арабелла. Она берет меня за руку и улыбается мне. — Все будет хорошо.
Я киваю, следуя за ней, и заставляю себя поверить в ее слова. Арабелла никогда не видела, как я теряю контроль — немногие люди видели это и остались в живых, чтобы рассказать об этом. Я боюсь того, что могу с ней сделать, если мы будем слишком долго находиться вдали. Судьба, она и я никогда не оправимся, если дело дойдет до этого. Сейчас она, возможно, способна видеть за моей чудовищной внешностью, но как только она увидит зверя внутри, я потеряю ее.
— Феликс?
Я смотрю на свою жену, и мое сердце сжимается от боли. Она так прекрасна, что душа разрывается. Дело не только в ее потрясающем лице или теле, о котором я не могу перестать фантазировать; дело в ее сердце.
— Ты готов, Феликс?
Я киваю и смотрю на стальные трубы, которые уже приготовили для меня. Чтобы их переместить, мне понадобится так много энергии... Сколько раз я смогу это сделать, прежде чем полностью истощусь? Сколько я смогу сделать, прежде чем стану угрозой для всех вокруг?
Глава 42
Феликс
Я смотрю на Арабеллу, которая склонилась над своим импровизированным столом в нашей палатке и пишет так быстро, что я вижу капли чернил на ее щеках с того места, где стою. Ее глаза сияют от счастья, когда она пишет письмо своей сестре, и я задаюсь вопросом, смогу ли я когда-нибудь заставить ее улыбнуться так же, как сегодня вечером.
Я заставлял ее смеяться, и были моменты, когда я приносил ей счастье, но оно всегда было мимолетным. Смогу ли я когда-нибудь сделать ее такой же счастливой, как письмо от сестры? Арабелла вздыхает, ее улыбка на мгновение исчезает, но она качает головой и продолжает писать. Интересно, какая мысль только что промелькнула в ее голове.
Я никогда раньше не испытывал любопытства к женщине, но сейчас я хочу знать все, что ее волнует. Я хочу знать каждую ее мысль, каждую причину ее вздохов. Полагаю, что освобождение моего народа означает потерю ее. Я был проклят с момента своего рождения и умру, ощущая последствия этого проклятия. К счастью, в конце концов я буду окружен воспоминаниями об Арабелле. Мне повезло, что