Я-взрослая словно заново проживала те мгновения, и повторяла губами слова посла Тарбо: «по закону живой воды. Проклятая кровь дайваров должна быть уничтожена! Слово сказано!».
Вспыхнуло что-то невероятно яркое, запахло дымом, а человек, который всегда приносил мне конфеты, упал на дорожку. Посол Тарбо подхватил его и… и потащил прямо в мое укрытие!
Непонятно выругался, и бросил, чуть ли не к моим ногам. В луче осветителя я увидела глазаАдара Кета — яркие, серые. Мертвые.
Я закричала и выскочила оттуда. Выскочила, побежала вперед. Запнулась обо что-то… наверное, об ногу Адара Кета. И…
И вероятно, тогда впервые обернулась ящеркой.
Только сама этого не поняла. И продолжила улепетывать. И именно тогда меня впервые поймали обездвижкой.
А потом этот вар Тарбо что-то сделал. Что-то наколдовал. И я снова стала собой!
Никогда даже не догадывалась, что кто-то может управлять этой магией извне! А он заставил меня вернуться. Правда, только для того, чтобы, кое-как засунув назад в платьишко, кинуть в воду. Двигаться я не могла. В горло попала вода, и как бы я ни старалась задержать дыхание, у меня не получалось. Я тонула…
А следующее воспоминание — яркий свет по глазам, причитание матери. Крик отца, что он убьет этого негодяя. Рык императора, чтобы все разошлись, потому что «за девочкой пришел врач!».
Я бы и хотела рассказать про того мужчину, Адара. Что он лежит в моем тайном укрытии мертвый. Но я не могла. Язык словно отнялся.
Посол Тарбо, склонившись к самому моему уху, шепнул:
— Забудь этот день, проклятая кровь.
После чего, улыбаясь отцу очень искренне, сказал:
— Граф, ну что вы! Когда я пришел, девочка уже была в воде. Я думал, что достаю из бассейна труп. Но нам с вами очень повезло, не так ли?
Потом несколько дней я болела. Я все хотела рассказать маме про того мужчину, но так и не смогла. Физически не смогла. Ни открыть рот, ни даже думать об этом. А вот забыть оказалось просто…
Почти на пятнадцать лет!
— Что такое — инквизиция Штайо? — спросила я Шандора.
Оказывается, мы уже с ним сидели на той самой лавочке, где я нашла книгу. Он обнимал меня за плечи, но ни о чем не спрашивал. Ждал, пока сама расскажу. Или промолчу. Воспоминания налетели слишком яркой волной. Как будто мое детство выскочило на меня из ближайших кустов, чтобы радостно повиснуть на шее и больше не сбегать.
Ни чему не удивляясь, Шандор ответил:
— Организация. Древняя и тайная. У нас в Мерании о ней почти не знают, а вот в Карите она больше столетия определяла не только политику, но и саму жизнь. Они провозгласили себя хранителями живой воды и поклялись уничтожить проклятых дайвар, которые по тогдашним убеждениям, превращали живую воду в мертвую. Уничтожить физически. Двести лет назад дайвар вполне можно было еще встретить в Карите, были целые деревни. Но инквизиция призвала не изгонять проклятых, а уничтожать. Темные были времена. А зачем тебе?
— Я видела, как такой инквизитор обвинил человека в том, что он — дайвар. И убил. Здесь. Вот, у бассейна. Я бы переждала, а потом все рассказала и друзьям, и маме, но он меня нашел. И… вот тут непонятно. Вернее, я боюсь, что как раз понятно. Потому что сходится…
— Ящерка, где-то с этого места непонятно уже мне.
— Он сказал, что я — проклятая кровь. Я думаю, я стала ящеркой у него на глазах, но он заставил меня превратиться обратно. И назвал проклятой кровью. А потом бросил в тот бассейн. Надеялся, что захлебнусь. Да я почти и захлебнулась. Не помню, как меня спасли. Но выходит, что вроде это он и был. Вар Тарбо. Сам скинул, сам спас… но если он инквизитор, то должен был убить, наверное…
— Просто, — в повисшей звенящей тишине вздохнул Шандор. — Просто даже инквизиторы иногда не могут спокойно убивать детей…
— Шандор, я все вспомнила. Но теперь мне кажется, что я сумасшедшая.
— Почему?
— Потому что тот человек, которого убили. Он всегда был ко мне добр. И вежлив с родителями. Вар Тарбо называл его по имени, Адар Кет. И сейчас мне кажется, что ждал он у бассейна именно мою маму. И не думал, что умрет. В общем, если граф ди Стева мой отчим. То возможно… а вар Тарбо назвал меня проклятой кровью. А его убил. Сказав что-то вроде…
Я процитировала, что вспомнила из когда-то здесь прозвучавшей ритуальной фразы.
Шандор покачал головой и тесней меня к себе прижал.
— И было еще кое что.
— Что?
— Он назвал Адара Кета наследником страны, которой нет. Что это значит?
— Это значит, что мы с тобой сегодня же напросимся на прием к королю. Расскажешь все это Игнасу Четвертому. Потому что мне тоже знакомо это имя — Адар Кет. Лет двадцать-тридцать назад был у его величества друг и советник. Так его и звали как раз. В галерее даже портрет висит. Но он, вроде как, спешно уехал на родину.
Я поежилась. Уехал. А возможно, он до сих пор в этом саду… где-то глубоко под азалиями.
— Еще сходится… мама почти сразу уговорила отца покинуть королевскую службу и двор и вернуться в родовое поместье. Она хотела увезти меня подальше. Может, что-то узнала о варе Тарбо. И что он для меня опасен… не знаю. И мы уехали насовсем. А я все забыла. Он приказал, и я забыла!
— Про инквизиторов у меня есть книга. Но, Ящерка…
— Что?
— Если ты наполовину — дайвар, это же…
— Что «это же»?
— Считается, что их не осталось. И секрет их магии утерян навсегда…
Я вспомнила, что знала о дайварах:
— Но это были дикие племена, которые убили обитателей Оставленного города и в нем поселились… в учебниках по истории пишут, что у них даже письменности не было.
— Знаешь, не нужно слепо верить учебникам, наверное. И пойдем-ка в зал, к гостям. Помелькаем еще немножко. А потом забежим в секретариат и оставим визитку…
Его величество Игнас Четвертый принял нас в жилой части дворца. Здесь тоже вся обстановка говорила о статусе хозяев, но в данном случае, именно говорила, а не кричала. Светлые стены, отделанные теплым деревом, светлые же шторы и изящная, но простых контуров мебель.
Нет, я как ни старалась, ничего из этого вспомнить не могла. Но прошло больше десяти лет — все могло быть переделано, и возможно, уже не один раз.
Королевский кабинет, светлый и при этом уютный, мне понравился. Он неуловимо