– Гедвика! И тебя пусть благословит! – обернувшись, ответила та.
– Не знаешь, зачем позвали?
– Нет. Староста, покусай его вурдалак, ничего не объяснил! «Идите», мол, и всё.
– А где Дирт? Ты с мужем?
– Да, – Сирника указала вглубь сборища. – Пошёл поговорить с мужиками.
Внезапно над головами селян пронёсся звук горна. Гедвика вздрогнула. Откуда-то спереди, с противоположной стороны сходного места раздались крики:
– Расступиться! Расступиться!
Послышалось фырканье лошадей. Через мгновение людскую массу разрезала группа всадников, оттеснив собравшихся к каменной ограде. В центр вышли несколько человек, закутанных в тёплые чёрные плащи, накинутые поверх лёгких кожаных доспехов. У противоположной стороны площадки замер ещё десяток вооружённых верховых, одетых схожим образом.
– Кто это? – спросила Гедвика у стоящего рядом Викрута. – Разбойники?
– Нет, – угрюмо ответил мужчина. – Похоже на княжеское войско.
– Но зачем они здесь?
Сосед не ответил, лишь молча пожал плечами. Толпа притихла, не сводя глаз с всадников. Один из них, крепкий детина с рыжей бородой, достал из седельной сумки, висевшей у седла пегой кобылы, свиток и, развернув, громко откашлялся.
– Жители деревни Чернянка, – зычным голосом начал он. – По повелению князя Каменецкого княжества, Роговолда Изяславовича, объявляется дополнительный сбор дани!
«Дополнительной?», «Что он сказал, дани?», «Сбор податей зимой?» – до ушей Гедвики донеслись обрывки возмущённых реплик.
– Размер выплат определён следующий: от каждых пяти дымов – по две коровы, четыре козы и десятку птицы! От каждых десяти – по одной лошади!
Люди зашумели ещё сильнее. Сбор новых податей в разгар морозов, да ещё в таком количестве, ставил селян на грань голода.
Гедвика испуганно посмотрела на Викрута. Сосед выглядел сердитым.
– А как нам дожить до весны? – выкрикнул кто-то.
Чтец оторвался от грамоты.
– А ну заткнулись! – рявкнул он, обращаясь сразу ко всем.
– Вы вообще кто такие? – раздался новый голос, кажется, это был Дирт.
Рыжебородый обернулся и взглянул на молодого мужчину, сидящего за его спиной на гнедом жеребце. Тот был одет куда богаче остальных: его чёрный плащ, подбитый мехом, украшали золотые узоры по краям. Незнакомец хранил молчание, а на его лице застыло надменно-презрительное выражение.
– Мы – княжеская дружина! – наконец прокричал глашатай. – С нами наследник государя Роговолда, Игорь Изяславович! Поэтому требование законно! И обязательно к исполнению!
Толпа волновалась всё сильнее, мужики чертыхались, женщины качали покрытыми платками головами. По спине Гедвики пробежал холодок.
– Что ж мы есть-то будем? – округлив глаза, она посмотрела на стоявшую рядом Сирнику. – Ведь вся зима впереди!
Рыжебородый всадник снова поднял свиток и продолжил чтение:
– Дань в указанном размере должна быть изъята и не позднее конца се́ченя доставлена в место сбора в окрестностях Каменца! Ответственность за сбор и перевозку возлагается на старосту деревни!
– Постойте, как же это! – раздался хриплый голос Эддара. – Сечень ведь совсем скоро! До столицы и летом-то не меньше трёх недель пути, а зимой можно и за пять не управиться!
– Нехрен вообще им что-то давать! – поддержал старосту Дирт. – Мы уже платили в этом году. Трясите тех, кто не отлынивал!
Скопище селян загудело с новой силой. Лицо рыжебородого налилось краской.
– Это приказ князя! – рявкнул он. – Будете платить! А не то…
– Да что ты пугаешь? Чем? – снова выкрикнул муж Сирники, перебив его. – Коли отдадим тебе то, что требуешь, – и так от голода подохнем! У меня пять детей. Кто будет их кормить? Может, твой княжич? Он, поди-ка, сыт!
Сердце Гедвики сжалось от дурного предчувствия. Она перевела взгляд с кричащих мужиков на всадника в плаще с золотой вышивкой. Его лицо изменилось: мужчина поджал чётко очерченные губы, нахмурился и поднял подбородок, глядя на селян с плохо скрываемой ненавистью.
Выслушав выкрик Дирта, рыжебородый вновь вопросительно взглянул на княжича. Губы того едва заметно шевельнулись. Гедвика не слышала, что он сказал, но поняла – это было одно-единственное, короткое слово.
В тот же миг глашатай подал знак. На площадь выехала новая группа дружинников – несколько десятков верховых в чёрных плащах. Он указал на стоящего в толпе селянина. Воины спешились и подошли к жмущимся к ограде людям. Без труда разрезав сутолоку, будто горячий нож масло, они втиснулись между мужчинами и женщинами и, схватив баламута под руки, потащили к центру.
Сирника истошно закричала.
– Братцы! – взревел Дирт. – Что ж это творится! У наших детей забирают еду, а мы молчим!
Жена попыталась ухватить его за руку, помешать солдатам увести мужа, но один из ратников, крепкий детина с окладистой бородой, с силой ударил её по лицу. Послышался хруст. Женщина рухнула на колени. На белый, притоптанный снег упали красные капли.
Щёки Гедвики обдало жаром. В груди вскипало ощущение надвигающейся беды. Селяне ахнули, глядя на рыдающую от боли и страха Сирнику.
Повисла зловещая пауза. Но уже через мгновение толпа взревела в едином порыве.
– Суки! – закричали мужики.
В дружинников, тянувших Дирта за руки, полетели камни, вырванные кем-то из ограды.
– Отобьём его! – услышала мать Ядвиги чей-то отчаянный крик.
Булыжники, большие и малые, полетели в спешившихся всадников.
Дружинники, пытаясь прикрыть лицо, поднимали руки, но увесистые снаряды всё равно причиняли ощутимую боль, попадая в тела и головы. Люди в чёрных плащах, растерявшись от неожиданно мощного отпора, начали жаться к сидящим в сёдлах рыжебородому глашатаю и молодому мужчине в богато вышитом одеянии.
Внезапно один из камней, небольшой, но брошенный слишком сильно, пролетел над головами ратников и угодил прямо в лицо княжича. Коротко вскрикнув, он схватился за голову. Алая струйка потекла по щеке из-под ладони.
– Хватит! – пронзительно закричал он. – Это настоящие животные! Вырезать их всех! Не щадить никого!
Глашатай, опешив, что-то переспросил.
– Я сказал – убить! – ещё громче крикнул Игорь. – До единого! И их выродков тоже!
Он убрал руку от лица. Булыжник рассёк бровь, кровь обильно струилась по скуле, капая на ткань плаща.
Черты мужчины были искажены яростью.
Глашатай нерешительно кивнул и подал подчинённым новый знак. Дружинники одновременно выхватили короткие мечи и, сплотившись, двинулись на селян. К сходному месту продолжали прибывать вооружённые люди – они спешивались и присоединялись к остальным, вынимая клинки из ножен.
Мгновение – и воздух наполнился криками боли и ужаса. Ратники в чёрных латах начали рубить жителей Чернянки наотмашь, без разбора. Снег под ногами быстро окрасился в ярко-красный цвет. Толпа в панике отступала под натиском княжеского отряда.
– Беги! – крикнул Гедвике Викрут. – К Ядвиге! Уведи её в лес!
Но женщина застыла на месте, не в силах пошевелиться от охватившего её ужаса.
– Да беги же ты! – схватив её за плечи, повторил сосед. – Хват…
Он не договорил. Резко вскинув подбородок, захрипел и начал