– Предатель… – прошипел Владимир, стиснув зубы.
Он попытался достать из ножен Синее Пламя, ударить изменника, но пальцы уже не слушались его. Споткнувшись о лавку, командующий как-то нелепо раскинул руки и, ударившись спиной о прутья клети, упал на бок.
Роман тяжело опустился на пол.
Егор быстро сел рядом с телом князя и попытался достать кинжал, но не смог – ладони будто онемели. Снова и снова он дёргал за влажную, испачканную кровью рукоять, но пальцы беспомощно соскальзывали с неё.
Неожиданно ткань, скрывающая вход в шатёр, распахнулась, и внутрь, потирая глаза, вошёл сонный Тимоха.
– Я услышал шум. Что тут…
Остановившись, он увидел лежащего в луже чёрной крови Владимира. Несколько мгновений потребовалось стражнику, чтобы осознать, что произошло.
– Узник… Узник убил князя?! – завизжал он.
– Не угадал. – Роман покачал головой и указал пальцем на пытающегося извлечь лезвие Егора.
– Ты? Ты убил его? – глаза толстяка полезли на лоб. – Зачем?
– Тихо, Тимоха, тихо, – прошептал тот, медленно поднимаясь навстречу приятелю.
Пухлое лицо сына мясника покраснело. Как-то по-детски вытянув толстые губы, он сделал глубокий вдох и что есть силы заорал:
– Караул! Князя убили! Караул!
Развернувшись, вопя во всё горло, Тимоха ринулся к выходу. Напарник немедля последовал за ним, на ходу доставая меч.
– Ничего у тебя, Егор, без проблем не получается, – усмехнулся ему в спину Роман. – Ни о вражеской атаке нормально предупредить не можешь, ни убить князя.
Не обращая внимания на слова воеводы, молодой дружинник подскочил к запутавшемуся в тканевой двери приятелю и вонзил меч ему в спину, пробив лёгкие кожаные латы.
– Заткнись! Заткнись! – глотая слёзы, снова и снова повторял он.
– Караул! Караул! – продолжал кричать толстяк.
Ещё удар. Застонав, Тимоха упал на колени.
– Кара… – захлёбываясь кровью, он уже не кричал, а шептал.
Взмах меча.
Тихий свист.
Ещё удар.
Пухлый дружинник повалился ничком, глухо ударившись лбом о лёд. Шлем, слетев с него, заскользил по блестящей глади реки в сторону от шатра.
Егор, часто дыша, затравленно огляделся. С нескольких сторон, держа в руках факелы, к ним неслись ратники, потревоженные криками убитого им товарища.
“Нужно уходить”, – понял он.
Отбросив меч, молодой воин стремглав побежал через весь лагерь. По дороге он, расстегнув, скинул длинный плащ, мешавший ему. Сзади, за спиной, раздавались голоса и крики.
Егор нёсся между шатров через всю стоянку. Там, в сотне шагов, начиналась спасительная темнота. В ней можно было скрыться и, минуя не ожидающий его появления дозор, добежать до Нижнего пятака, а затем, по лестнице – до Бирюзовых ворот.
Главное – это скорость!
С трудом переставляя ноги, дружинник мчался прочь от места убийства. Граница света и тьмы неумолимо приближалась.
Ближе.
Ещё ближе.
Уже совсем рядом.
Вдруг, будто из-под земли, перед Егором вырос десятник.
– Стой! Ты куда? Ты же в карауле стоишь! – крепкая рука начальника уперлась в часто вздымающуюся грудь беглеца.
Егор будто онемел. Он стоял, раскрывая рот, не в силах что-либо сказать.
– Где твой плащ? – начальник внимательно осмотрел подчинённого. – И оружие! Где твой меч, дружинник?!
– Там… Там князя зарезали! – наконец вымолвил тот, указывая в сторону, откуда только что прибежал.
На мгновение повисла тишина, будто десятник не сразу понял, что только что услышал. А затем, грозно сдвинув брови, схватил парня за грудки.
– Ты что, сучий потрох, напился?
– Там… Зарезали… Я к тебе бежал. Гляди сам!
Оторвав взгляд от его взмокшего лица, начальник через плечо воина посмотрел в указанном направлении. Там действительно происходило что-то странное. Десятки людей отовсюду стекались к шатру, держа в руках факелы.
– Что за… – округлив глаза, прошептал он.
Егор, оцепенев, молчал. Ночь разрезал звук тревожного рога.
– Тьфу ты! – выругался десятник и, бросив парня, помчался к темнице.
Дружинник коротко выдохнул и побежал в противоположную сторону, вскоре растворившись в темноте.
Он нёсся изо всех сил. Грудь его, казалось, вот-вот разорвётся.
Пятьдесят саженей от лагеря. Сто саженей.
Он оступался на растаявшем днём, а ночью снова замёрзшем, слегка припорошенном свежим снегом льду – и снова вставал.
Сто пятьдесят саженей.
За ним никто не гнался, но Егор не мог позволить себе сбавить ход. Перед воином быстро росла едва различимая в кромешном мраке громадина острова.
"Ещё немного."
Парень, не чувствуя ног, прибавил шаг
Двести саженей. Нижний пятак был уже совсем рядом, он практически добрался!
Внезапно, поскользнувшись и потеряв равновесие, Егор упал на что-то мягкое. Он тут же попытался встать, но упёршись рукой, почувствовал под ней что-то податливое, проседающее под его тяжестью. В нос ударил отвратительный запах гниения. Глаза дружинника расширились от ужаса.
"О, Владыка! Это тела. Тела со стен!" – в темноте он не заметил их и на полном ходу влетел в гору разлагающейся плоти.
На мгновение из-за туч показался тонкий серп молодой луны, озарив его, барахтающегося в месиве из тел и пропитанных кровью и зловонным гноем одежд.
Хныча, дружинник перевернулся на спину. Судорожными движениями он принялся стирать с лица липкие, смердящие нечистоты – рвоту и опорожнения, которыми были вымазаны трупы.
От отвращения парня обильно стошнило ему же на грудь.
Кое-как утеревшись рукавом, он, извиваясь, будто уж, сполз с кучи и, разглядев в темноте узкую лестницу наверх, медленно пошёл по ней к Бирюзовым воротам, собрав остатки сил.
Преодолев половину ступеней, молодой воин обернулся и с высоты посмотрел на лагерь, из которого бежал. Он уже не спал, залитый морем огней. В разные стороны, к соседним стоянкам, от него неслись яркие точки – всадники с факелами.
Никто не преследовал убийцу. Погони не было. Всё обернулось на редкость удачно
Что-то укололо Егора изнутри. Едва ощутимо – он даже было подумал, что это вновь проснувшаяся совесть. Но вскоре укол повторился. На этот раз боль была гораздо сильнее и дольше не проходила.
Беглец схватился за живот.
– Что за… – тяжело дыша, прошептал он.
Резь внутри усиливалась.
"Нужно продолжать подниматься", – сжав зубы, подумал парень.
Держась одной рукой за каменные перила, а другой – за живот, он продолжил путь.
Постепенно, шаг за шагом, он преодолел лестницу. Боль не утихала, наоборот – становилась всё мучительнее. От страшных колик потемнело в глазах, и молодой ратник, почти ничего не видя перед собой, двинулся через Бирюзовый пятак к воротам.
– Кто идёт? – грозно окликнул его дозорный на стене.
– Ег… – попытался представиться беглец, но голос подвёл.
– Ты кто?! Егор?
Охнув, парень рухнул на четвереньки. В темноте, сбоку от ворот, едва заметно приоткрылась маленькая дверца. Из неё бесшумно появились