Под подозрение тут же попала жена. Вернувшись с дачи, она застала своего благоверного в постели с любовницей и воспламенилась священным гневом, в порыве которого убила мужа двумя ударами ножа в район сердца. Но тут правда был один хрупкий момент. Трупа любовницы в квартире не нашли. А ведь логично, что если решилась зарезать мужа за измену, то тут же прикончить и его любовницу. Терять то все равно нечего. А так получается жена дала ей одеться и спокойно покинуть квартиру. Или она застала мужа уже после ухода любовницы, а он не успел замести за собой следы адюльтера. В общем тут есть к чему и как копать, в деле имеется определенная перспектива к раскрытию.
Помимо убийства в доме была совершена кража. Были украдены видеомагнитофон фирмы «Грюндик», производства ФРГ, который профессор Пульман привез из заграничной командировки, а также ряд драгоценностей, полная опись со слов жены профессора прилагалась к делу.
Третье дело было о краже. Обворован был магазин «Спортовары». За несколько дней до этого преступления в магазин поступила партия велосипедов «Пионер». Их раскупили моментально, как и дефицитные акустические гитары, также недавно привезенные. В магазине в сейфе скопилась солидная выручка, которую ночью неизвестные вынесли, отключив сигнализацию и вскрыв служебную дверь. Дело было только открыто, поэтому по нему было мало сведений. Только протоколы осмотра места преступления, список украденного. Воры помимо денежных средств вынесли со склада две гитары, отложенные сотрудниками по распоряжению директора магазина. Так что тут можно было копать и копать. Поле, просто напаханное для следствия.
Я раскрыл блокнот, который нашел тут же на столе, пролистал его, не нашел ничего стоящего внимания. И на первой чистой странице набросал план дальнейших действий. По первому делу у меня пока имелось смутное представление, как действовать. Единственное, что мне не нравилось и за что можно было уцепиться, это за противоречие в характеристиках убитого. Получается он дома был прямо таким положительным персонажем, в то время как на работе превращался в кулака-единоличника, если пользоваться старой революционной терминологией.
Я записал, что необходимо провести повторный опрос свидетелей по делу, а также опросить дополнительных свидетелей из числа сослуживцев.
По второму делу, я записал, что необходимо установить личность любовницы профессора Пульмана. Для этого нужно было опросить людей на кафедре из числа преподавателей и студентов профессора. Также нужно объехать комиссионки и узнать, не сдавал ли кто в последнее время на продажу видеомагнитофон фирмы «Грюндик». Также нужно подергать скупщиков краденного по тому же самому вопросу и подпольных ювелиров, не пытались ли им продать драгоценности профессорской жены.
Были там уникальные изделия, такие как золотая брошь с оленем, кушающим листья с дерева. Кстати, копию такого изделия из кости делал убитый Шведов. Удивительное совпадение.
По третьему делу у меня пока особых мыслей не было. Я записал, что надо съездить на место преступления и осмотреть его повторно уже лично. Доверять памяти Тени, который не торопился делиться со мной информацией, я не мог. После этого надо провести опросы сотрудников магазина, а дальше уже действовать по обстоятельствам.
Один схожий момент я сразу отметил во всех трех делах. Первоначально их вел другой сотрудник — младший лейтенант милиции Олег Кравцов, но по каким-то причинам дела у него забрали и передали мне. Понять бы еще почему так получилось, но спрашивать у Киндеева я не хотел. Вдруг этот Кравцов погиб при исполнении служебных обязанностей. Тень об этом знает, но не делится. И я буду выглядеть глупо и подозрительно. Не хотелось бы мне в первые дни службы вызывать подозрения.
Я решил начать со второго дела, съездить в университет и поговорить с коллегами и учениками профессора Пульмана. Я сложил необходимые мне документы в коричневый служебный портфель, с которым предыдущий «Я» разъезжал по работе: пустые бланки протоколов и шариковые ручки, сразу несколько, вдруг писать не будут, как дверь в кабинет открылась и вошел майор Горностаев. Он посмотрел на меня с сожалением и сказал:
— Полковник Косарев ждет вас у себя.
Я направился на ковер к начальству. В этом мире это так называется. У нас же говорили вызывают на прожарку идрисов. Столь срочный вызов явно не сулил мне ничего хорошего, тем более в первый день после отпуска. Утром была пятиминутка оперативки. Старик выслушал отчеты оперативников по текущим делам, одобрил намеченные планы оперативно-розыскной деятельности и всех отпустил. Но ко мне у него видно остались вопросы.
Лев Петрович Косарев был старым матерым оперативником, прошедшим все этапы карьерной лестницы. Он начинал еще простым участковым в блокадном Ленинграде, гонял спекулянтов и мародеров, участвовал в поимке знаменитого Антиквара, который промышлял убийствами с целью завладения старинными произведениями искусств и антикварными предметами быта. Получил личную благодарность «За отличное несение службы», когда собственноручно поймал диверсанта, который при задержании оказал вооруженное сопротивление. Косареву все равно удалось его скрутить, хотя он и получил серьезное ранение.
Много дел было на счету у полковника Косарева, во многих громких расследованиях он участвовал, но к своим пятидесяти восьми годам отказался от движения по карьерным рельсам из Ленинграда в Москву, а остался в родном Московском районе, где ему было все до боли любимо, знакомо.
Старика все уважали. Он считался непререкаемым авторитетом, хотя и был строгим начальником. Только вот у Валеры Ламанова отношения с ним не очень складывались. Старик был строг ко всем и в первую очередь к себе, а Леший относился к службе как к необходимой обязанности, как к источнику заработка. В общем на первые места не рвался, но и в неудачники статистики раскрываемости не падал. Тащился по жизни середнячком, на глаза начальству не лез.
Я вошел в кабинет Старика, предварительно постучавшись. Лев Петрович сидел за рабочим столом, покрытым зеленым сукном. К его столу примыкал еще один, более длинный стол для совещаний, состыкованный буквой «Т». Перед полковником стояли два телефона: один черного цвета, один белого. Над его головой висели портреты Железного Феликса и Леонида Ильича Брежнева.
Сам Лев Петрович был человеком солидной внешности: короткие седые волосы, густые бакенбарды того же цвета и с проседью усы, болотного цвета глаза и ямочка на подбородке. Увидев меня, Старик отложил в сторону ручку и указал мне на стул слева от себя.
— Присаживайтесь, Валерий Иванович.
Я послушно уселся и уставился на командира, предчувствуя надвигающуюся грозу.
— Напомни