— Не забудьте запереть дверь на щеколду изнутри, и свет в туалете погасите, давеча не погасили, — развернулась и зашаркала старушечьей походкой к себе в комнату Наталья Петровна.
Я закрыл входную дверь, задвинул дополнительную щеколду и прошел в комнату, не раздеваясь. Там я включил свет, встал перед зеркалом и внимательно себя осмотрел. Следов крови или уличной грязи я не увидел. Но в любом случае надо отнести вещи в химчистку. Прямо с утра. Я переоделся в домашнее и отправился в ванную. Хорошо, что в столь позднее время на ванную комнату никто не претендовал. Я тщательно помылся с мочалкой, так что кожа стала скрипеть. Вытерся насухо полотенцем, обмотал им же торс и вышел на кухню. Согрел себе чайник, настрогал бутербродов и отправился к себе в берлогу ужинать. Я был чертовски голоден. Вспомнил, что у меня на столе где-то стояла кастрюлька с вчерашними макаронами. Я нашел ее, понюхал, вроде не испортилось. Телевизор включать не стал. В этой реальности средства развлечения по ночам не работают. Правительство страны считает, что ночью граждане должны спать и восстанавливаться после трудового дня, а не развлекаться.
Во время еды я размышлял и планировал свои дальнейшие действия. С Водяным надо решать вопросы прямо завтра. Как только он обнаружит, что Киндеев исчез, у него появятся вопросы, и он начнет действовать. Надо его опередить. С утра я заеду в отдел, поговорю с Финном по делу костореза, а дальше в поля на вольные хлеба. С косторезом тоже надо было определяться. Лейтенанта Кравцова сбила машина после того, как он посетил мясоперерабатывающий завод и покопался в эскизах. Но я там тоже был, и на меня никто не наезжал. Вернее, попытка наезда была, но не по этому делу. Значит, дело не в эскизах, или не только в эскизах. Я решил определиться с этим вопросом после общения с Финном. Посмотрим, что ему удалось накопать. У парня незамутнённый взгляд. Он может увидеть то, что я не заметил.
Я отхлебнул чаю и обжегся. Надо признаться, мне повезло. Я изначально попал не в очень удачный расклад, и мне удалось из него выбраться. Я никогда с криминальным миром связан не был. Мне это претит. И сейчас с ним связываться не хочу. Мир, в котором я оказался, был выстроен на общих законах социальной справедливости. Мой мир был устроен по-другому. На принципах общей выживаемости, конкурентности и имперскости. Новый мир мне нравился больше. Да в нем не было еще много чего из научно-технических изобретений, но ведь это все дело поправимое. Дайте время, и советские граждане в космос полетят. Да, кто знает, может и правда удастся установить Эру Справедливости, о которой рассуждал Василий Иванович.
С этими мыслями я лег спать и спал без сновидений.
Я приехал в отдел раньше всех. Чувствовал себя бодрым и воодушевленным. Первым делом я хотел поговорить с Финном и выяснить у него, что удалось раздобыть нового. Я расположился за рабочим столом с делом «Спорттоваров» и стал заполнять необходимые бумаги. Дело нужно было готовить к передаче в прокуратуру. Пусть они готовят его для суда. У меня полно работы и не сомневаюсь, что Старик подкинет мне еще потенциальных висяков, чтобы проверить меня на прочность. Может снаряд случайно по противнику попал, заблудился так сказать по дороге.
Дверь кабинета открылась и быстрым шагом вошел Саулов. Скинул куртку на вешалку и плюхнулся на свое рабочее место.
— Чего Киндеева еще нет? — спросил он.
— И тебе доброе утро, Карим, — ответил я.
— Какое оно доброе. Мы до четырех утра обыск делали, да все старательно конспектировали. Вот не представляешь, чертовски хочется выпить, так устал. А у нас тут конь не валялся. Так что Киндеева то еще нет?
— Не было. Тебе он зачем? — спросил я.
— Да мы договаривались, что он мне поможет в одном деле. Все документы по-вчерашнему, да какой там, сегодняшнему обыску у тебя на столе, что с хаты воров, что с квартиры наводчика. Своди вместе и отправляй ласточкой, господам прокурорам. А мне еще надо с убийством в борделе на Варшавской разобраться. Чего-то у меня тут не клеиться.
Саулов погрузился в изучение документов. При этом он что-то бормотал, но я его уже не слушал.
В дверях показался Финн. Выглядел он отдохнувшим, посвежевшим, как выглядит типичный стажер, которого не впрягают в полный объем работ, стараясь не спугнуть важную птицу. А то загрузится по полной, сломается на первом же деле, а потом разочарование в профессии и уход в рабочие на завод. Назад, так сказать, к станку, поэтому мы и практиковали постепенное вживание в роль.
— Доброе утро, Семен. Какие у тебя трудовые подвиги? Чем похвастаться можешь? — атаковал я его вопросами с порога.
Времени у меня было совсем мало. Надо выудить информацию и срочно ехать к «Розе ветров», где обычно в это время заседает Водяной. План был прост, как две копейки. Отследить его до берлоги и либо завалить по дороге, либо непосредственно на лежбище. Я конечно понимал, что Водяной один никуда не поедет. Его повсюду будут сопровождать верные драбанты. Слово то какое мудрёное обнаружилось в моей памяти. Нет чтобы просто сказать телохранители. Так что я понимал, что сражение мне предстояло тяжелое, но я к нему был готов. В бой рвался, аж все дымилось.
— Это вы о чем, Виктор Иванович? — радостно чему-то улыбаясь спросил Финн.
— Ну вот ты меня уже начал расстраивать. Я же тебя в коммуналку к Шведову посылал. Докладывай о результатах. С кем поговорил, что накопал.
— Так вы про коммуналку, — спохватился Финн. — Это я вам сейчас доложу. Соседи конечно у убитого еще те прохиндеи.
Финн достал из портфеля блокнот и стал рассказывать о своем посещении коммунальной квартиры. Я закрыл глаза, чтобы лучше впитывалась информация, да и просто глаза захотелось закрыть и стал слушать.
В коммунальной квартире вместе со Шведовым проживало три семьи. Все это я знал и так, безо всякого Финна. Семьи среднего достатка, рабочего класса. Одна женщина учительница истории средних классов из соседней школы. Ничего интересного. Про Шведова все отзывались по-разному, но это мы уже тоже слышали. И тут одна деталь меня все-таки царапнула. В предыдущих отчетах ничего об этом не было,